Солист или трио?

Солист или трио?

Но если принцип построения нападающей тройки 1 + 2 (один лидер забивающий и два ему подыгрывающих) мы отвергаем, то как, «а каком принципе строить тогда тройку нападения? Может быть, составить ее из трех асов – трех Бобровых? Тем более что со временем игроков высокого класса стало больше. Но могут ли играть в одном звене три Бобровых, три замечательных, но совершенно похожих друг на друга, по своей игровой атакующей манере мастера? Думаю, что нет. А вот три незаметных, классно подыгрывающих Бабича могут. Да еще как! Против такой тройки, уверен, не устояли бы самые сильные и опытные защитники мирового хоккея. Ибо подыгрывающий Бабич умел все – и мастерски завершать атаки, и давать партнерам неожиданные и коварные пасы, и играть, если нужно, в обороне.

Когда звено составляют три сильных, творчески разнообразных хоккеиста, которые понимают, что независимо от их силы они в команде и в тройке равны, то такое звено представляет собой значительно большую опасность для соперников, чем то звено, где играют тоже три таких же сильных мастера, но два из них при этом понимают, что они обязаны подчинять свою игру лидеру, играть на него. Конечно, не всегда и далеко не в каждой команде можно составит» тройки по принципу «трех Бабичей». Обычно кто-то из хоккеистов оказывается сильнее. Но и тогда роль этого сильного не должна подавлять «партии» своих товарищей. Продолжая сравнивать хоккей с оперой, я бы сказал, что в хоккее солирует не один, а трио.

Приведу пример из практики команды ЦСКА.

В звене «Б» у нас играли Леонид Волков, Валентин Сенюшкин и Анатолий Фирсов. Не секрет, что Фирсов был индивидуально самый сильный хоккеист в этом звене. Но манера его игры такова, что он никогда не просил играть на него, а сам с огромным удовольствием играл на своих; товарищей. Такие взаимоотношения в команде укрепляют как всю тройку, так и авторитет ее лидера, играть с которым становится и полезно и интересно. В нашей команде принято поощрять за игру на партнера, за заботу о товарище. Тем самым мы стимулируем коллективные действия. Ведь каждому хочется быть отмеченным и тренерами и друзьями, получить высокую оценку своих действий.

При таком подходе к игре изменилось и смысловое содержание паса. Теперь хоккеисты стремятся не просто отдать пас, а ищут такую ситуацию, в которой этот пас будет особенно удобен и полезен партнеру. И, отдавая шайбу, они снова тут же спешат на помощь товарищу, открываются, отыскивая свободное место.

Мало того, теперь спортсмены все чаще «жертвуют» собой ради партнера. Владея шайбой, они идут на столкновение с соперником (рискуя даже получить ушибы), ввязываются в силовую борьбу у борта, чтобы создать наиболее удобное положение товарищу по звену.

Для меня хорошей проверкой чувства товарищества у спортсменов является их реакция на забитую шайбу. Я смотрю, рады ли хоккеисты успеху товарища, рады ли они, что их партнер стал автором гола, разделяют ли они его счастье. И что бы там ни говорилось, что взрослым мужчинам, атлетам, спортсменам целоваться на поле не пристало, я знаю, что когда Александров целовал Сашу Альметова или Саша Веню, то за этими проявлениями дружеских чувств самая искренняя признательность товарищу за то, что он завершил их общие усилия, и – соответственно – благодарность за хорошую передачу, за помощь.

Именно нашим, современным пониманием коллективизма обусловлена во многом та тактическая идея, которая определила сущность игры сборной СССР на чемпионате мира и Европы в Вене.

И раньше, до этого чемпионата, мы использовали тактику силового давления. Вспомните, пожалуйста, как в матче с чехословацкой командой в Любляне эта тактика принесла нам успех на первых же минутах.

Однако тактика силового давления в нашем понимании: совершенно не похожа на ту тактику силового давления, которую изобрели на родине хоккея – в Канаде.

Принципиальное отличие заключается в том, что канадские защитники фактически не участвуют в решении игровых задач, связанных с этой тактикой, они быстро раскрывают зону, действуют позиционно, не ввязываются в рискованную борьбу, теряют территорию. Наши же защитники, запирая соперника в его зоне, довольно активно участвуют в атаках. Вспомните, например, что первая шайба в ворота чехословацкой команды в Любляне была заброшена после того, как А. Рагулин овладел шайбой в углу поля.

В нашей интерпретации тактики в силовом давлении участвуют пятеро хоккеистов, а у канадцев – лишь трое. Но втроем против пятерых – в матче равных команд успеха не добьешься.

Иначе трактуем мы в этой тактике и смысл силового столкновения: если у канадцев игрок сталкивается только для того, чтобы отделить соперника от шайбы, то наш, сталкиваясь, должен не терять контроль над шайбой, а второй хоккеист у нас при этом старается не только подхватить шайбу, но следить и за тем, чтобы прервать пас, если контратака соперника все-таки удается. Наконец, третий игрок у канадцев главным образом перекрывает борт, мы же призываем наших хоккеистов опекать кого-то из соперников – того, кто может участвовать в атаке.

Довольно часто использовали мы в ответственных матчах и прессинг в собственной, своеобразной интерпретации.

Но вот после Любляны появилась идея сочетания этих двух тактических идей.

До сих пор мы, как правило, использовали лишь какую-то одну, хотя иногда в некоторых матчах, в разные игровые отрезки применяли поочередно обе. Подсчитав с карандашом в руках свои ресурсы, мы пришли к выводу, что такая «двойная» тактика наиболее полно раскрывает наши возможности и явится полной неожиданностью для соперников.

Было ясно, что наши хоккеисты при такой игре смогут всем составом хорошо накатываться, а это очень важно, ибо, накатываясь, мы вместе с этим «укатываем» и соперника, и, стало быть, перед командой открывается множество «зеленых улиц» – самое важное условие для многочисленных пасов, главное оружие советского хоккея.

Высокая сообразительность, инициатива спортсменов – непременное требование той манеры игры, к какой мы хотели перейти, но этого у нас, слава богу, хватает. В ходе такого скоростного катания мы смогли с большей эффективностью выполнить свои творческие задумки.

Эта наша тактика явилась глубочайшей неожиданностью для соперников, и сборная ЧССР так и не смогла тогда, в Любляне, да и позже, в Вене, найти необходимые контраргументы.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Зураб Соткилава Солист Большого театра, народный артист СССР, профессор Московской консерватории, бывший игрок «Динамо» (Тбилиси), болельщик Лучшего зрелища не существует

Из книги Надежды и муки российского футбола автора Мильштейн Олег Александрович

Зураб Соткилава Солист Большого театра, народный артист СССР, профессор Московской консерватории, бывший игрок «Динамо» (Тбилиси), болельщик Лучшего зрелища не существует Вы знаете, я не стесняюсь об этом говорить: самая лучшая игра, которую придумало человечество, –


БЛЕСТЯЩЕЕ ТРИО ЗАЩИТНИКОВ – ЧИСТОХВАЛОВ, КОЧЕТКОВ, НЫРКОВ

Из книги Я - из ЦДКА! автора Николаев Валентин Александрович

БЛЕСТЯЩЕЕ ТРИО ЗАЩИТНИКОВ – ЧИСТОХВАЛОВ, КОЧЕТКОВ, НЫРКОВ Как ни жаль, но эта удивительнейшим образом спаянная троица просуществовала в нашем футболе короткое время. Кочетков начал выступления в команде ЦДКА в 1944 году. Его отозвали в Москву из Действующей армии. Играл он


Солист в коллективной игре

Из книги Борис Аркадьев автора Горбунов Александр Аркадьевич

Солист в коллективной игре Я не беру слово солист в кавычки потому, что употребляю его без эмоции осуждения, а как точный термин, обозначающий игрока, умеющего играть в одиночку без непосредственной помощи партнеров. Таким образом, солистом можно называть футболиста,