О «звездах», солистах и статистах

О «звездах», солистах и статистах

В конце 40х годов я играл в одной тройке с выдающимися мастерами хоккея Всеволодом Бобровый и Евгением Бабичем.

Бобров был сильнее пас, и потому мы, его партнеры по звену, должны были подчинять свою игру ему, подыгрывать Всеволоду. Потом, когда я ушел на тренерскую работу, моё место занял Шувалов, но и при нем распределение обязанностей в этой тройке осталось прежним: на долю Бабича и Шувалова падал самый большой объем физической подготовительной работы. Быстрому и техничному Боброву оставалось, как правило, завершать начатую комбинацию голом, что он и делал блестяще.

Результативность Боброва была феноменальной. Достаточно сказать, что в среднем за игру он забрасывал дветри шайбы (точнее – 2,4). У лучших же хоккеистов сегодняшнего дня этот коэффициент значительно ниже двух, и только у Фирсова и Александрова он равен 2.

Безусловно, тройка Боброва была выдающейся. И потому но ее образу и подобию, по тем же принципам комплектовались и другие звенья. Такое же, на пример, распределение обязанностей было и в, тройке, в которое играли Михаил Бычков, Николай Хлыстов и Алексей Гурышев, где Гурышев был, забивающий, а Хлыстов и Бычков ему подыгрывающими.

Считалось, что такой принцип подбора троек, распределения функций внутри, них не противоречит коллективизму. Все равно, говорили нам, вы ведь играете в звене совместно, хотя и на Боброва. Ваша тройка – коллектив, в котором выделяется сильнейший. И в этом ничего страшного или порочногo нет.

Нам приводили в пример оперу. В опере ведь тоже есть не только солисты, но и второстепенные исполнители. Без этого, доказывали нам, не может быть оперы.

Принцип разделения коллектива на солистов и рядовых исполнителей, если не сказать статистов, переносили и на хоккей. Правда, в хоккее, как и в других видах спорта, солистов чаще называли «звездами».

Любопытная деталь. В опере львиная доля аплодисментов достается на долю солиста, премьера. То же получалось и в хоккее: и журналисты, и спортивные руководители, и любители спорта – болельщики громадную долю успеха всей команды относили обычно на счет выдающейся хоккейной «звезды».

Но вот опера провалилась. Кто виноват в провале? В театре, безусловно, виноват бывает чаще всего солист, ведь именно его пришли послушать зрители. А в хоккее? Кто угодно, только реже всего – солист, «звезда». Тут виновными оказывались обычно его партнеры, рядовые исполнители. Они, мол, недостаточно хорошо подыгрывали своему лидеру, не сумели обеспечить его точными и своевременными передачами, не так и не вовремя отдавали ему шайбу.

Нет, я (поймите меня правильно) не против хоккеиста» такого масштаба и такого таланта, как Всеволод Бобров, Алексей Гурышев и другие «звезды» того времени. Их роль в развитии хоккея, в обогащении технического арсенала этой игры, в успехах того или иного коллектива исключительно велика. И я не ратую за стирание ярких индивидуальностей, за хоккеистовсереднячков. Я совсем не против и той славы, которой окружены Хоккейные солисты. Ведь слава эта может быть могучим стимулом для овладения спортсменом высотами мастерства.

Сейчас я веду разговор о другом – насколько правомерно было наше понятие «коллективизма в хоккее» при построении тройки 1+2.

Думается мне, что в этом построении сказывался не столько обдуманный тактический замысел тренеров, сколько ужасная в то время бедность на игроков экстракласса. Игроков, умеющих завершать атаки на ворота противника забитой шайбой.

И я рассказываю сейчас об этом не для того, чтобы както упрекнуть наших хоккеистов первых призывов. Причина такой игры объясняется, как читатель, надеюсь, понимает, не их личным характером. Просто иногда, обстоятельства бывают сильнее нас.

Не могу, однако, вместе с тем сказать, что подобное понимание коллективизма было единственным и лучшим выходом из создавшегося положения. И прежде всего потому, что такое построение троек не способствовало росту и воспитанию высококлассных игроков. Подыгрывающие всегда становились в зависимое положение от «звезды» и постоянно ощущали свою второстепенность. Тем самым порой незаметно для себя хоккеист суживал свою игровую задачу, видел свой маневр только в том, чтобы подыгрывать «забивающему». А это значит, что он не полностью использовал свои возможности.

Если игровое задание не предусматривает инициативы игрока, максимальное раскрытие его способностей, то хоккеист в этом случае приносит команде пользу меньшую, чем мог бы.

К тому же довольно откровенное разделение внутри троек на амплуа «подыгрывающих» и «забивающих» значительно ограничивало и возможности тройки в целом, ее боеспособность. У каждого была своя, определенная, отчетливо выраженная задача, и потому соперникам было легче, учтя особенности тройки, подлаживаться под ее игру, находить какое-то средство против ее атак.:

Но, пожалуй, главная опасность состояла в том, что выделение, в тройке «лидера», «премьера», «звезды» не способствовало росту класса самой «звезды», порождало, и довольно часто, так называемую «звездную» болезнь – зазнайство, самоуспокоенность, откровенное пренебрежение «звезды» к товарищам по команде.

Правда, истоки этой болезни я не хочу видеть только в характерах самих хоккеистов. Тут во многом повинны и тренеры, ставящие «звезды» в исключительное положение, часто потворствующие им, и… журналистыкомментаторы. Да, да, и они тоже, если не больше. Сейчас я перелистываю подшивки старых газет и вижу особенно ясно, как несправедливо много писали об одних хоккеистах и как мало, напротив, о других, о тех, без чьих усилий и без чьего мастерства были бы незаметны на хоккейном небосводе «звезды».

Вот один, другой, пятый, десятый отчеты, в которых сквозит одна мысль: матч выиграл Всеволод Бобров. А о его партнерах порой ни слова. Даже его замечательные товарищи по хоккейной тройке подчас принижались, замалчивались спортивными репортерами. Что уж говорить о других, менее талантливых спортсменах, совсем терявшихся на фоне ореола «звезды».

Я до сих пор не понимаю, как можно было «не замечать», например, Николая Хлыстова, этого невысокого, быстрого, техничного парня, умеющего использовать хлесткий удар Алексея Гурышева. О Гурышеве, как большом мастере, говорили и писали более чем достаточно. И он это, конечно, заслужил. Но как часто забывали маленького Колю Хлыстова! А ведь сошел Хлыстов, и сразу же не стало былого Гурышева, грозного нападающего, опасного для всех вратарей.

Ну, бог с ними, с неискушенными любителями спорта, бог с ними, теми репортерами, кто видел на поле только «звезды». Но ведь этой «звездной» слепоте были подвержены и некоторые руководители нашего хоккея.

Вспоминается трагикомическая, история.

1953 год. Наши хоккеисты приняты в Международную федерацию хоккея. Цюрих ждет участников предстоящего первенства мира. С особенным нетерпением ждут сборную СССР: новички всегда интересны. Тем более что совсем недавно, неделю назад, советские хоккеисты выиграли в Вене студенческие игры, победив сильные команды Чехословакии и Польши со счетом 8: 1 и 15: 0.

Интерес к предстоящему чемпионату мира все возрастал. Мы с волнением готовились к первым трудным испытаниям.

И вдруг нам объявили, что в Цюрих команда не поедет: болен Всеволод Бобров. А без Боброва, были уверены руководители нашего хоккея, мы победить не сможем.

В коллектив» в команду сильнейших хоккеистов страны не верили. Верили в одного хоккеиста. Обидно!

Я был потом в Цюрихе. Смотрел все игры. Турнир проходил в два круга. И тогда был уверен и сейчас верю, что мы могли выступить успешно: команда была готова.

Нас, тренеров и спортсменов, такой «коллективизм» не устраивал. Мы чувствовали всю несправедливость взаимоотношений игроков, установившихся в то время в некоторых хоккейных командах. Нам было ясно, что коллективизм и у нас должен быть до конца последовательным, точно таким же, как в любом коллективе советских людей.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг