ОТ БУЭНОС-АЙРЕСА ДО МЕХИКО

ОТ БУЭНОС-АЙРЕСА ДО МЕХИКО

Желтый свет уличных фонарей расплывчатыми пятнами отражается на зеркальной поверхности великолепного «мазерати». Его двухтурбинный мотор самодовольно урчит, отпугивая миниатюрные «фиаты» и «форды». Номерной знак, цифры которого известны всему Неаполю, искрится цветной гирляндой, будто на новогодней елке.

Диего, как всегда, спешит. Едва закончив тренировку и приняв душ, наскоро обтершись широким полотенцем, он первым выбегает из раздевалки на улицу. Распахнув широкую дверь приземистого лимузина, он впрыгивает на плюшевое сиденье, привычной хваткой берется за руль. Запускает дворники. Струйки мыльной пены медленно стекают по ветровому стеклу. И тут же включает зажигание. Привычный, почти ритуальный маневр. Машина мягко срывается с места. Прохожим, стайке вечно ждущих болельщиков не видно, кто сидит за рулем, хотя все знают: этот серебристый автомобиль цвета акулы принадлежит Марадоне. Однако на нем иногда ездят и Хорхе и Уго.

Две-три машины устремляются за ним следом, сопровождая словно почетный эскорт. «Мазерати» разгоняет толпу каких-то типов, которые вечно на улице продают всякую всячину. Квартал за кварталом остаются позади. Неважно, желтый или зеленый свет впереди. Иногда машина проносится через перекресток и на красный. Так сквозь красные футболки «Торино» он недавно пробивался с мячом к чужим воротам, чтобы наконец-то «Наполи» назвали чемпионом.

Машина мчится по городу, в котором он теперь чувствует себя не желанным гостем, а полновластным хозяином. Газеты называют его Диего-о-о-л, или Элвис Пресли футбола, или Великий лирик мяча, да мало ли как его еще назовут эти фантазеры-итальянцы! А ведь когда «Наполи» топтался на последних строчках турнирной таблицы, газеты настырно намекали: «Народ ждет от тебя большего!» Это его злило: «Нахальные итальянцы!» Пусть он стоил Неаполю почти 8 миллионов долларов. Вся команда, наверное, стоила меньше. И чего она добилась без него за последние тридцать лет? Эта «куча-мала», как он про себя называл игроков «Наполи», ни разу не завоевала первого места в чемпионате Италии. А он за три сезона сделал «Наполи» чемпионом!

«Мазерати», визжа тормозами, резко свернул за угол, влетая в жилой район Позилиппо. С Неаполитанского залива дохнуло морской прохладой, запахом рыбы, йода и нефти. Снова нога на тормозах. «Акула» паркуется на привычном месте у палисадника. Рядом застыли притихшие, но еще пышащие жаром моторов «гольф», «Фиат ритмо» и чуть в глубине — холодная «автобианчи-112», машина жены, Клаудии. Наверное, она ждет его на террасе. Мысль о Клаудии немного успокаивает, но ненадолго.

Прежде чем войти в дом, Диего взглянул на террасу, сделанную архитектором в античном стиле, во всю длину третьего этажа. На террасе непривычно пусто и безлюдно. Лишь на перилах огромная тень задремавшего пса.

Значит, Клаудиа в доме или во флигеле. Там, наверное, и Нестор — Ладильяс, старый товарищ, партнер по команде «Лос Себоллитас», а теперь его личный телохранитель и шофер.

— Клаудиа, ты дома?

Этаж, который целиком арендует Марадона, не такой уж шикарный, но и не лачуга. Три комнаты, обеденная зала, две ванные комнаты. Нужно дождаться лучших времен и поменять все это на более просторное помещение, хотя сейчас и оно почти пустует. Отец, дон Диего, уехал в Байрес ; Уго, как всегда, на сборах, живет в спортивном лагере вместе с командой. Хорхе? Ну, этот тип вечно здесь ошивается...

Сначала они снимали в Неаполе огромный номер в «Грандотеле-Ройял». Жили действительно по-королевски. Но в конце месяца пришел счет на 130 миллионов лир, приблизительно на 70 тысяч долларов. Пришлось срочно съезжать. Такие деньги платить за жилье он больше не намерен. Ему подыскали другое помещение. Выбирали Хорхе и «мальчики» . Хозяева запросили всего 100 тысяч лир в месяц.

Он снова снизу позвал Клаудию. Пятнистый дог проснулся, вытянул дугой спину, зевнул, подошел к Диего. Тот на ходу приласкал собаку, пощелкал пальцами у клетки с попугаем.

— Ну, где вы все?! — повышая голос, выкрикнул он. На зов снова никто не отозвался. Марадона вышел на улицу. У ворот его приветствовали двое полицейских.

— Вы не видели Кабесона?

Когда сердился, он всегда называл Хорхе его старой кличкой, данной тому еще во времена «Архентинос хуниорс». В ответ полицейские молча пожали плечами. Диего присел на теплую пыльную ступеньку крыльца. Не скрывая раздражения, пнул ногой камешек, почти так, как он делал это с мячом.

«Мяч, — мелькнуло в голове. — Где-то тут был мяч?» В два прыжка он влетел в переднюю, в три — вбежал по лестнице. Старенький, изрядно потрепанный, но упругий мяч мирно покоился в углу у стены. Он легонько пнул его. Мяч, коснувшись стены, откатился снова к ногам Марадоны. Еще удар, чуть сильнее. Мяч поднялся над полом. Снова удар. Отскочив от стены, мяч ударился о колено... Удар, отскок, теперь на бедро, удар, отскок, еще выше... И вот мяч уже удобно примостился на лбу, сполз по курчавому склону волос на затылок, скатился на плечо. Марадона, как в детстве, в упоении жонглировал мячом. Ему вдруг вспомнились их узкий запущенный дворик, грязная стена кухни с отбитой штукатуркой... Подбрасывая мяч, он успевал кружиться под ним, приседать, выпрыгивать под потолок, вертелся волчком. Шлеп, шлеп — раздавались равномерные хлопки на террасе...