Глава 11 Сними маску, Фантомас! Рассказы о людях необычайных

 Глава 11 Сними маску, Фантомас!

Рассказы о людях необычайных

Он сбрасывает личину

и является миру,

Словно черт в сказочном спектакле.

(С. Паркинсон,«Законы Паркинсона»)

Будь ты сделан хоть из железа,

Но когда тебя поместят в горн -

Из тебя получится лишь пара гвоздей.

(китайская поговорка)

Он стоял с грозным видом, как гора,

Скрипел зубами,

Дико вращал вытаращенными глазами -

Словом, выглядел,как настоящий герой!

Чэн-энь,«Путешествие на Запад»)

Неизвестно, к сожалению или к счастью, но только в нашей обычной повседневной жизни герои почти никогда не выглядят таковыми, а уж тем более им не приходит на ум скрипеть зубами и выпучивать налитые кровью глаза. Из-за этого сплошь и рядом попадают впросак мрачные искатели приключений и ражие молодцы, зачарованные своими габаритами и сноровкой разносить в пыль боксерские мешки в спортивных залах. Прицепившись порой к какому-нибудь худосочному созданию с костлявыми лапками или, напротив, к пухлому «пончику», они бывают неприятно удивлены последующим ходом событий, когда отступать уже поздно, да никто и не дает им отступить. Таких занимательных примеров можно было бы привести сколько угодно, но лучше начать по порядку и не торопясь, поскольку речь в этой главе пойдет о людях необычных, порой просто страшных, которых мне довелось встречать на протяжении разных лет.

В первую очередь хотелось бы развеять созданный кинематографом миф о неповоротливых голиафах бодибилдинга, которых лихо и стремительно забивает неуловимыми ударами субтильный герой, обладающий совершенной техникой каратэ или ушу.

Вполне возможно, что известный процент подобных сюжетов имеет место в жизни, и я даже знаю ароматные истории, в которых главными действующими лицами выступали мои близкие друзья, действительно валившие наземь таких гигантов, что гул от их падения долго гулял эхом среди девятиэтажек. Но для этого нужно быть, во-первых, прирожденным бойцом с богатым опытом настоящих уличных драк, отшлифованным к тому же сотнями часов, дней и недель отнюдь не формальных тренировок. Ну, а во-вторых, раз на раз не приходится, ибо образ культуриста, скованного горой собственного мяса, есть не более чем сказка для малолетних детишек. Всё зависит от целей и методов тренировки, результатом которой могут быть абсолютно «живые», хотя и громадные мышцы, вполне способные к хорошей скоростной работе. Чистая физическая сила, никак не оформленная какой бы то ни было специальной техникой, запросто заменяет любые приемы и ухищрения, но (!) лишь тогда, когда она намного, очень намного превосходит некие средние показатели. Сталкиваясь с этим редким явлением, всякий раз испытываешь шок от абсолютной своей неподготовленности к тому, что эдакое вообще может иметь место, и на ум сами собой приходят всякие мрачные эпитеты и сравнения из животного, машинного и инфернального мира. Чтобы не быть голословным, приведу пару достаточно показательных примеров.

Давным-давно, в благословенные армейские годы, жил в нашем офицерском общежитии в Капустином Яру мой милый друг по имени, скажем, Сережа. Он имел характерную кличку «Слон» за то, что обладал массивной фигурой и редкостной силой. Кроме того, он был также невероятно быстр, подвижен и техничен в самых разных и неожиданных видах спорта. Любимым его развлечением было подойти, например, к какому-нибудь здоровенному мужику, натужно тягающему штангу или гири, и завести с ним наивную беседу. Дождавшись, когда тот вволю насытится гордыми поучениями, Слон брался за штангу и легко выдергивал немаленький, мягко говоря, вес или же раз десять-пятнадцать кидал трехпудовую гирю. Затем он дружески хлопал по плечу немного контуженного собеседника и произносил любимую фразу: «Парень, учи матчасть!»

Жил также на нашем втором этаже старый прапорщик по имени, скажем, Слава. Это был обычный запойный дядька лет сорока, которого редко видели трезвым, но никто его этим не попрекал, поскольку свою работу по надзору за водопроводом и канализацией он выполнял исправно, имея нормальный располагающий характер безо всяких «тараканов» в голове. Фигурой он был оснащен самой обыкновенной, сутулой и узкоплечей, а со спортом знался, ясное дело, исключительно через телеэкран.

И вот как-то под вечер в так называемом «красном уголке», то есть в холле, где стоял телевизор и куда обитатели общежития собирались на посиделки, они со Слоном затеяли шутливую возню из-за места в кресле, и Слава ухватил его попрек туловища – уж не помню, спереди или сзади. Как мне потом описывал свои ощущения потрясенный Сергей, это было нечто, несравнимое вообще ни с чем. Ему почудилось, будто он попал в паровую машину или под поезд. Из груди вмиг выскочил весь воздух вместе с половиною жизни, а ни о каком сопротивлении не могло быть и речи. Это была звериная, дикая, нечеловеческая и абсолютно необоримая сила, причем ощущалась она вплоть до кончиков пальцев, каждый из которых, казалось, вот-вот проткнет грудную клетку.

Но ничего ужасного, разумеется, не произошло, и наш Слон был бережно водворен в кресло – отдыхать и восстанавливать начисто утраченное душевное равновесие. Кстати, очень похожий эпизод живописует Борис Житков в одном из своих морских рассказов, где сильнющий и нахальный матрос вздумал побороться с перевозимым на пароходе всеобщим любимцем, добродушным пузатым орангутаном, и для подогрева боевого духа надавил ему пальцем в позвоночник. Когда его откачали, он поделился впечатлениями примерно в тех же выражениях, что и наш Слон. Второй пример не менее назидателен. Знавал я некоего парнишку – не друга и не приятеля, а просто шапочного знакомого – который при своем небольшом росте, тонких костях и общей квёлости запросто, на спор, ломал рукоятки пассатижей и прочих клещей и кусачек. Вот так возьмет «птичьей» лапкой – и готово, только хрустнет! Ломал он также силомеры в парках, но редко – жалел тёток, вынужденных потом платить из собственного кармана за погибший инвентарь. Я тогда как раз увлекался айкидо и очень любил освобождаться от захватов, технично и ловко проделывая это даже с чрезвычайно могучими знакомыми и соучениками, потому что правильно исполненная «геометрия» даже без всякой Ки работает исправно и безошибочно. И вот я попросил однажды этого товарища подержать меня за руки и так, и эдак, и по-всякому. Как бы нагляднее описать? К примеру, если приварить к врытому в землю столбу наручник и плотно вщелкнуть в него запястье, то ощущения получатся довольно схожие. То есть я мог как угодно дергаться, прыгать, повисать или разворачивать корпус – на положении кисти это нисколько не отражалось, тем более, что проделывать какие-либо манипуляции отнюдь не хотелось из-за отчаянной боли. А ведь он держал меня совершенно по-доброму, несильно и с улыбкой. Но было абсолютно ясно (уж я это чувствовал всем нутром), что так же легко он сомкнет пальцы – и будет множественный перелом обеих костей предплечья. Его сила не была звериной, то есть живой и природной. Она «на вкус» казалась каменной, чугунной и вообще механической, будто я сдуру сунул руку в гидропривод экскаватора.

Сегодня я абсолютно уверен, что никакие физические упражнения не дадут запредельной силы, с нею нужно просто родиться. Но главное не это, а то, что коль скоро подобный монстр наложит на вас свои лапы, то ваша песенка спета. Как говорится, сушите вёсла, сливайте воду и так далее. И я вовсе не уверен, что легендарные личности наподобие Гозо Шиоды или Кончи Тохэя с честью вышли бы из такой передряги, потому что на физическом уровне задача решения не имеет. Другое дело – они, несомненно, пустили бы в ход Ки(или Ци-кому как нравится), переводя ситуацию совсем в иную плоскость. Но как бы там ни было, любой мастер айкидо или дзю-дзюцу подтвердит, что никогда нельзя давать возможность противнику полностью сомкнуть захват (разве что на тренировках), напротив, его следует держать «на грани» и управлять не телом, а намерением, всячески помогая и направляя его в нужную сторону. Только в этом случае смертоносный «фиолетово-полосатый хвата-тель» будет послушен, точно воздушный шарик на нитке. Если же ему удалось-таки замкнуть свои клешни и начать давить, то в полном согласии с принципами гуманизма следует «переключить» его Кина что-нибудь иное, например -нанести удар (ногой, головой ли) в уязвимое и болезненное место (пах, глаза, горло, голень и т. д.), а уж затем мягко освободиться и завершить дело болевым замком, показывающим парню, что он не прав.

Вообще никогда и никому нельзя позволять прикасаться к вам (к подружкам и женам это не относится), а уж тем более хватать за руки или за грудки. Сделав попытку сгрести лацканы вашего любимого пиджака или ворот дорогой рубашки, собеседник мигом ставит себя вне закона, а мера наказания зависит исключительно от вашего к нему отношения и окружающей обстановки. Согласитесь, что приливший лишку приятель в гостях и зловещий громила на безлюдной слякотной улице – персонажи довольно далекие друг от друга, и заслуживают каждый своего. Если первого приведет в чувство мягкий удар в солнечное сплетение или нехитрый болевой замок, то второй априори заслуживает того, чтобы ему переломали все доступные кости и привели экстерьер в состояние, исключающее реставрацию.

Насколько хороши бы вы ни были в боксерских разновидностях единоборств, включая классический бокс, вам не светит победа, когда на вас насядет эдакий медведь, да вдруг еще имеющий представление о борцовских приемах. В самом лучшем случае произойдет обыкновенная безобразная свалка с сопением, затягиванием голов под локоть и, возможно, даже с укусами. Ни пользы, ни радости! Если же поблизости маячит его дружок, то песенка ваша спета окончательно. Поэтому не позволяйте прикоснуться к вам даже пальцем, жестко и внезапно пресекая фамильярные поползновения. Внешний вид оппонента не просто обманчив – он вообще никак не соотносится с боевыми возможностями своего владельца. Россказни о прямопропорциональной зависимости физической силы от поперечника мышцы выгодны содержателям «качалок» и соответствуют действительности лишь в очень узком среднем диапазоне, не более того. В доказательство этому могу прибавить к только что прочитанным душераздирающим историям еще парочку, не менее убедительных. Ни о какой технике речь в них не идет, так как суть дела заключается в банальном арм-рестлинге, любимой забаве американских дальнобойщиков.

Первый эпизод имел место очень давно. Когда один из моих друзей только-только начинал увлекаться Востоком, они занимались дзюдо и вообще борьбой, параллельно пытаясь своей микрогруппой постигать основы таинственного ушу. Был среди них некий молодой человек из семьи турок-эмигрантов, сбежавших по личным мотивам к нам в Союз прямо из Стамбула. И был этот юноша мал и худ, но притом жилист настолько, что казался скрученным из тросов и стальной проволоки. Так вот, сколько бы раз не затевали в зале, лежа на матах, состязания по рестлингу, никому из огромных борцов весом за центнер не удавалось прижать худосочного турка. Своей смуглой конечностью, напоминающей руку мумии, он неизменно и безошибочно припечатывал здоровеннейшие мослы донских богатырей, буквально вгоняя их в податливую поверхность борцовского ковра. Эпизод второй повторяет предыдущий один к одному с той лишь разницей, что персонажами были приятели моего институтского товарища, признанные силачи, с одной стороны, и костлявый сверчок – с другой. Помимо проявлений феноменальной природной силищи у разных невзрачных созданий, мне доводилось встречать довольно много (а слышать историй еще больше) примечательных личностей, габариты которых кто-то из писателей окрестил как «теловычитание». Но одновременно каждый из них являлся истинным мастером, носителем совершенной и молниеносной техники, эффективность которой я бы не рискнул [испытывать на собственной шкуре в реальном поединке. Аналогичная когорта людей маленьких и, скажем так, пухлых, будет значительно меньше, но все же достаточной для того, чтобы с почтением относиться к этим, казалось бы, заведомым жертвам любителей чесать кулаки. Обойдусь на этот раз без помощи личного опыта, хотя мог бы привести сказочно захватывающие примеры. Но вот что пишет не единожды упомянутый Марк Бишоп, лучше нашего знакомый с положением дел на Окинаве, о внешнем облике Китиро Симабуку, президента Всемирной ассоциации Иссин-рю каратэ: «Облик Китиро Симабуку не соответствует представлению большинства людей о том, как должен выглядеть учитель каратэ: он невысокого роста, полный и лысый, и у него женоподобный писклявый голос».

Занимательно, если учесть, что речь идет о сегодняшнем патриархе известнейшего направления подлинного окинавского каратэ. Любители кино могли бы припомнить неразлучного дружка нашего любимца Джеки Чана – толстяка Само Хунга с его проворством, акробатикой и виртуозной техникой. А уж вполне настоящему шаолиньскому монаху, мастеру и наставнику искусства владения шестом (с непроизносимым именем, звучания которого я так и не уловил в хитросплетениях китайской речи) и вовсе следовало бы перейти на диету из «Гербалайфа».

Помимо запредельных физических кондиций существует также некий чрезвычайно редкий и прелюбопытный феномен, напрямую имеющий отношение к миру боевых искусств, а точнее – к борцовским его разновидностям, в которых принято повергать противников наземь посредством всевозможных заломов и болевых ключей на кости и суставы. Однако прежде, чем приступить непосредственно к повествованию, иллюстрирующему данное явление, необходимо подробнее пояснить суть упомянутых техник. Речь идет о том, что в арсенале школ дзю-дзюцу (в том числе айкидо) изрядную, если не основную, долю приемов проводят посредством болевого воздействия на противника. То есть, мы так или иначе берем его конечность на излом, в результате чего наш герой, стремясь уменьшить боль, движется в заданном направлении. В отличие от жестких силовых форм борьбы, где сила ломит силу или, как в дзюдо и самбо, неприятеля выводят из равновесия, а уж затем бросают, используя возникшую инерцию его собственной массы, болевые приемы производят впечатление мошенничества и обмана, поскольку человек без видимых причин вдруг начинает бегать на цыпочках за рукой оппонента или же валится, где стоял. На самом деле никакой игры в поддавки, конечно, не ведется. Просто искушенный специалист не ждет, пока затрещат его кости, а опережает неприятные события и привычно уходит в укэми, что в данной ситуации является единственным спасением. Кувыркнувшись, он в следующее мгновение встает в позицию и начинает игру сначала, тогда как недоверчивый скептик на его месте обязательно начнет сопротивляться изо всех сил, дождется невыносимой боли и только тут обрушится, как мешок.

Таким образом, управление болью есть управление противником, попавшим в капкан. И вот тут-то кроется замечательный феномен. Когда-то, давным-давно, у меня был ученик, абсолютно нечувствительный к болевым воздействиям на руки (его ног мы не испытывали). Столкнувшись с этим случайно во время изучения базовых замков и заломов, все мы, присутствовавшие тогда в зале, изнемогли в попытках причинить ему хоть какую-то неприятность, но тщетно. Уж на что однозначно действенны формы типа котэ-гаеши или никкё – даже они оказались бессильны. При этом его руки отнюдь не обладали исключительной гибкостью, и он вовсе не мог завязывать их узлом, словно «женщина-удав» из старого шапито. Разумеется, приложив дурную силу, вполне можно было обеспечить ему перелом, но мы, ясное дело, к таким опытам не прибегали. Просто там, где обычный человек начинает плясать на пуантах и вопить: «Сдаюсь!», – наш уникум не ощущал ровным счетом ничегошеньки. Само собой, такие способности (скорее, свойства) дают их обладателю известную фору, попытайся [злодей провести болевой прием.

Совершенно аналогичный пример рассказал недавно мой приятель, тренер по айкидо. У него также был ученик, не реагировавший на ёнкё, хотя всякий иной представитель рода людского при этом обрушивается, как расстрелянный, и даже еще быстрее. Не счесть чудес на белом свете!

Есть еще один занимательный момент, на который просто не могли не обратить внимания те, кто достаточно много знает о жизни известных мастеров боевого искусства. Я также не прошел мимо этой необычной статистики, и даже провел небольшое биографическое исследование. Анализ фактов показал, что абсолютное большинство ныне здравствующих и уже покинувших нас выдающихся личностей из мира восточных единоборств, а также почти все, кто вообще достиг хоть каких-то успехов на этом поприще (или хотя бы не бросил тренироваться одновременно с растаявшей молодостью), были на заре своей юности слабыми и болезненными существами, которым любые физические упражнения давались с великим трудом. Другую, стократ меньшую часть списка, напротив, занимают подростки крепкие и драчливые, словно бы рожденные для необыкновенных испытаний. Но соотношение вторых к первым никак не превышает одного к десяти. Впрочем, если вдуматься, то ничего удивительного во всем этом нет. Когда человек сызмальства здоров, силен и вполне способен отстоять свое место в ряду сверстников и вообще в жизни, у него просто не возникает необходимости что-либо изменять и улучшать; ведь не пьем же мы воду и не едим, когда без того сыты и довольны. Наш румяный счастливец, естественно, направляет все силы и жар души на достижение иных жизненных целей, а отпущенный природой кредит расходует помаленьку как данность, как бездонный капитал. В итоге к середине жизненного пути некогда свежий красавец успевает незаметно превратиться в располневшего дядечку, обремененного служебными и семейными заботами, повышенным давлением и гастритом. Его нужно искренне пожалеть, поскольку он ровным счетом ни в чем не виноват, ибо волшебная искра возгорается почти исключительно в ситуациях скверных, ущербных и вынужденных. Мучим ли наш будущий великий патриарх детскими хворями, злыми соседскими мальчишками, или просто снедаем нелюбовью к своему нескладному телу – так или иначе, но в его душе появляется тот неугасимый уголёк, который тихо жжет его всю оставшуюся жизнь, заставляя бегать трусцой, голодать, избивать макивару, полировать  своим кимоно обтяжку татами или часами заниматься цигун. С детства и до гробовой доски такие люди ежедневно доказывают окружающему миру и самим себе собственную полноценность и состоятельность, причем делают это неосознанно.

Любитель фрейдизма, несомненно, разложили бы эту ситуацию по полочкам в лучшем виде. Можно называть её самовыражением, самоутверждением или даже презренной гордыней – неважно. Главное в том, что лишь недобрые обстоятельства у истоков жизненного пути закладывают в душу вечную батарейку энтузиазма. Между прочим, всё вышесказанное одинаково справедливо почти для всех, кто хоть чем-то сумел выделиться в жизни – музыка ли это, живопись или политика. Изначальная ущербность -вот истинный двигатель прогресса. Гармония и совершенство есть финал пути. Равновесная система неподвижна, лишь эксцентричные схемы обладают потенциальной энергией. Вода течет, пока один край долины выше другого, а придя к блаженному покою и самодостаточности, наша хрустальная речка становится болотом с камышами и жабами.

Несомненно, даже те редкие счастливцы, что достигли вершин в боевых искусствах, оттолкнувшись от здорового безоблачного детства своими мускулистыми ногами и руками, наверняка имеют в душе глубоко спрятанные причины для недовольства, которые и не позволили им поплыть по течению, словно известная субстанция. Просто эти костры у них скрыты еще глубже, так далеко, что раскопать их было бы под силу разве что самому дедушке Зигмунду или, скажем, Милтону Эрикссону.

В назидание и укор всем нам, беспечным любителям диванов и телевизора, хочу привести краткое и схематичное жизнеописание великого мастера традиционной окинавской школы каратэ и кобудо Сёрин-рю, Ютёку Хига (в пересказе М. Бишопа):

Ютёку Хига начал заниматься каратэ в возрасте 17 лет у Дзиро Сиромы, который был учеником легендарного Итосу Анка, которого принято считать «отцом» всего современного каратэ.

Ю. Хига – настоящий мастер боевых искусств, уверенный в своих силах. Он и в 70 лет обладает достаточным мастерством и скоростью, чтобы подтвердить свои слова делом. Каждое утро он встает в 5 часов и пробегает пятикилометровый марафон, затем прыгает через скакалку и проделывает 3-4 ката. За час до вечерних занятий он снова прыгает через скакалку и отрабатывает ката. Во время беседы Хига постоянно тренирует силу хвата кистей с помощью маленьких перевязанных пучков соломы, которые держит в ладонях.

Хига убежден, что тот, кто серьезно занимается каратэ, должен заниматься им всю жизнь, иначе он станет подобен горячей воде: если остынет, её придется разогревать снова. Хига также поощряет занятия учеников с другими учителями, чтобы они расширяли свои познания. «Ученики, которые связывают себя только с одним учителем, – пояснил Хига, – уподобляются людям, сидящим на углу стола и не способным понять, что у стола есть еще три других угла.»

Примеры такого рода можно приводить до бесконечности, но это мало что добавит к уже рассказанному. Не знаю, как там в странах Востока, но у нас очень часто встречаются совершенно невзрачные с виду монстры, чьи нелюдские физические возможности не оставляют шансов на победу при помощи одной только техники, сколь бы изощренной она ни была. Перед лицом подобной стихии говорить о каких-либо шансах вообще смешно, потому что не-представима сама борьба.

* * *

Феноменальную «физику» в состоянии преодолеть только другой феномен – развитая и управляемая Ци. Эти явления имеют различную природу и расположены на разных уровнях. Принцип, провозглашающий, что на высших стадиях всё приходит к одному, здесь не работает. Какой бы космической мощью не обладал некий индивид, она представляет собой полный ноль перед проявлениями Ци. Но и тут имеются свои подводные камни. Дело в том, что ни мне, ни кому-либо из моих знакомых не приходилось воочию видеть эффективную боевую демонстрацию работы Ци так, чтобы это было «весомо, грубо, зримо». В лучшем случае подобные фокусы происходят под девизом «вроде бы что-то такое есть», да и то лишь по отношению к спичечным коробкам и свечкам, послушно падающим набок от хорошего сброса. Но как только дело доходит до реального живого объекта, всё волшебство исчезает невесть куда. Вышеописанный эпизод с убойным дистанционным ударом, имевший место с моим другом, никак не может быть принят в расчет, поскольку являлся абсолютно случайным, как попадание метеорита в человека. Опыт, неповторимый сознательно и многократно, не является достоверным. Если прием или техника не срабатывает в ста случаях из сотни, то на них нельзя полагаться. Экстремальность ситуации и без того способна свести к нулю даже отточенные формы, а когда к ним добавляются спонтанные и самовольные компоненты, то ценность подобного багажа призрачна.

Даже если плюнуть на личный опыт и обратиться к бесстрастным кадрам хроники, то на первый взгляд дела там обстоят получше, но это иллюзия. Мне, по крайней мере, не доводилось ни разу замечать воздействий на расстоянии. Знаменитые мастера цигун всегда просят желающих тем или иным способом войти с ними в контакт, например, схватить за руку, толкнуть или просто прикоснуться, после чего недоверчивого естествоиспытателя действительно начинает ломать и корчить, даже если он не один, а в составе шеренги из десятка себе подобных, выстроившихся «леткой-енкой». Единственный эпизод я усмотрел в записи какого-то фестиваля айкидо в Японии, где кряжистый лысый старикан, сидя в сэйдза, воздевал руки вверх, а находившегося при этом за три метра и пытавшегося атаковать юного ученика дергало, точно марионетку. Но я не поручусь за правдивость этого потрясающего действа.

Завершить антологию душистых историй из жизни мастеров прошлого и настоящего относительно превосходства «лирики» над «физикой» хочу описанием документально достоверного эпизода, имевшего место в биографии Яна Лучаня (1799-1872), основателя стиля Ян-ши Тайцзи-цюань, каковой эпизод с небольшими вариациями пересказывается во всех жизнеописаниях легендарного кудесника.

Сильный характер Яна требовал постоянных состязаний с другими бойцами. Он объездил весь северный Китай с заплечным мешком и копьем. Услышав о каком-нибудь выдающемся боксере, он разыскивал его и вызывал на поединок. Но никогда в жизни он не причинил никому серьезного вреда. Поскольку он не проиграл ни одного боя, ему дали прозвище Ян Ути («Ян, не имеющий соперников»).

По виду Яна нельзя было подумать, что он боксер, но он часто поднимал и бросал противников, весивших Ьдвое больше него. Никто не знал, откуда берется его сила.

Богач по имени Чжан, живший в Пекине, любил бокс и всегда ходил со свитой из более чем тридцати бойцов. Юн восхищался Яном (заочно) и однажды пригласил его к себе в дом. Когда неказистый Ян пришел, Чжан разочаровался в нем и равнодушно угостил весьма скром-шым обедом. Ян все очень хорошо понял, но сделал вид, што не заметил, как с ним обошлись, и пил-ел с благостным видом. Чжан грубо обратился к нему:

– Я слышал о вашем почтенном имени и о пресловутой мягкости Тайцзи-цюань, только что-то мне не верится, что вы с вашим Тайцзи побеждаете людей!

– Есть три типа людей, которых я не могу победить, – быстро ответил Ян.

– Это какие же? – заинтересовался Чжан.

– Сделанные из меди, железа и дерева. Остальных я могу победить.

– В моей свите тридцать человек. Лучший из них, Лю, поднимает триста фунтов. Не хотите ли сразиться с ним?

– Конечно, хочу.

Послали за Лю. Легенда гласит, что он, «ворвавшись, произвел порыв ветра, а выглядел, как разъяренный 1-игр». Но когда он приблизился к Яну, тот послал его в [густоту правой рукой и мягко толкнул левой. И неожиданно Лю отлетел на десять футов, словно бумажный змей, у которого оборвалась веревка. Чжан захлопал в ладоши и со смехом сказал: «А Тайцзи и впрямь удивительное искусство». Он тут же заказал роскошный обед и с той минуты обращался к Яну не иначе как «Великий мастер».

Какой же из всего этого напрашивается вывод? Как ни крути, получается, что воздействовать энергией на всамделишного, во плоти, противника не очень-то просто, и для успешного решения таких задач требуется, как минимум, быть выдающимся мастером с громадным практическим стажем и природным талантом. Корректировать энергетику расслабленно сидящего и всецело доверившегося вам человека (пациента) не столь уж великое деяние, и множество цигун-терапевтов проделывают это ежедневно и привычно по всему свету, хотя и каждый со своим результатом. Снимать руками головную боль в наши дни стало даже модно, и редко кто не пробовал себя на этом экзотическом поприще, не рискуя быть сожженным на костре, как всего лет триста назад. Но лишь только дело доходит до активно сопротивляющегося и настроенного отнюдь не дружелюбно противника, как стройные ряды медиумов и магнетизеров тают на глазах, оставляя вместо сотен и тысяч считанные единицы. И, разумеется, где же еще, как не на этой благодатной ниве с расплывчатыми критериями и затрудненностью достоверного тестирования «на вшивость» могло бы расплодиться такое количество всякого рода самозванцев и шарлатанов? Этим коротким вступлением я всего лишь предварил переход к рассмотрению следующей категории людей удивительных и необычных, к тем, кто своим завораживающим красноречием умудряется собирать завидное число доверчивых учеников, не подкрепляя (или почти не подкрепляя) талантливую болтовню решительно никакими практическими достижениями или демонстрациями своей таинственной силы. Один мой друг весьма удачно окрестил это племя «любителями свободных ушей». Несомненно, единственным секретом их успеха является то, что люди, как известно, хотят быть обманутыми, хотят страстно и безоглядно. Стоит первому попавшемуся нахалу с рыбьими глазами, начитавшемуся пособий по цигун или посетившему недельный семинар заезжего китайца, объявить себя Великим Желтым Драконом, наследником традиций Шаолиня, Эмэя и Удана вместе взятых, Возмутителем Астрала и мастером Семизвездной ноги – как тотчас у него полный зал будущих владык Зодиака, готовых платить столько, насколько простирается бесстыдство их солнцеподобного учителя. Заметьте, такого не происходит в мире жестких внешних школ, где возомнившего о себе недоучку быстро поставят на место, принародно и наглядно, причем это будет, не только стыдно, а, пожалуй, еще и больно.

Но не таков наш «дракон». На то он и «змей древний», что всегда вывернется из щекотливой ситуации, спрятавшись за бастионами туманных и в целом правильных словоблудий. Я знавал одного подобного махинатора, слава о котором гуляла по городу, и даже теперь, по прошествии многих лет, доходят отголоски былых легенд. Однажды он прямо так и заявил, что достиг таких успехов, когда стоит ему сделать любое движение – и люди вокруг так и валятся, где стояли. С его стороны следовало бы тщательнее подбирать аудиторию для подобных утверждений, потому что мой приятель, человек простой и без комплексов, побивавший многих «воинов Неба», сейчас же предложил ему легкий дружеский спарринг для прояснения такой увлекательной проблемы. Тот согласился, поскольку отношения между нами были добрыми, и ни подвоха, ни особого позора I он не ждал, тем более что весь кворум и состоял из нас I троих. Поваляв его немножко, как собачий сыр, мой друг спросил: «Юра, что же ты не сделал так, чтобы я упал?» В ответ тот чрезвычайно доказательно пояснил, что звезды нынче расположены не лучшим образом, а Сатурн вступил в конфронтацию с фазой луны и временем суток (или что-то в этом роде), а то бы он, конечно, обездвижил всех в радиусе полутора километров.

Звонок из прошлого долетел до меня совсем недавно,  когда на тренировку по тайцзи пришел очередной искатель тайного могущества и заявил, что раньше он имел  несказанное счастье заниматься (увы, недолго) у нашего общего знакомого, и тот рассказывал им о себе невероятные вещи, а обещал научить еще большему. Говорил он мне это с интонациями, недоступными и самому фанатичному христианину, произносящему Имя Господне. Наши же занятия его, разумеется, не прельстили. Что там какие-то шаги, движения и формы по сравнению с хотя и призрачной, но такой близкой возможностью ухватиться за рукоять Большой Медведицы!

Другой чародей всерьез утверждал, что он попросту вынужден курить и выпивать, дабы слегка «заземлиться», ибо достигнутые чистота и посвященность столь грандиозны, что его начинает то и дело отрывать от грешной земли в неконтролируемую левитацию. И вот, дабы не быть взятым живьем на небеса раньше времени, он предается спасительному пороку. Интересно, слышал ли кто-нибудь хоть слово о каком-либо святом (или даже простом йоге), который раз в неделю посещал бы местный бордель для компенсации излишней святости?

Как не бывает одной стороны медали без другой, так и шарлатаны немыслимы без обширной питающей среды, своего рода навоза, гумуса, состоящего из наивных дурачков. Ладно, пусть не дурачков, но уж слепцов – наверняка, поскольку зрячей эту братию признать трудно. Повесьте где-нибудь объявление о наборе группы тайцзи или цигун – и вы довольно быстро станете обладателем замечательной коллекции интереснейших типов, которые станут время от времени появляться и исчезать, уступая очередь все новым образчикам двуногих прямоходящих, каковых я для краткости именую «духоловами». Многие из них – отличные думающие создания, и с ними можно долго беседовать на излюбленные темы о «внутренней пилюле» и «киноварных полях», но, к сожалению, любые попытки слегка приземлить их воображение, обратив его к более реальным вещам, равно как и приглашение ходить и тренироваться, немедленно расцениваются как святотатство. Засим они отбывают навсегда.

Гонимые жаждой отыскать-таки «великого Учителя». Можно не сомневаться, что рано или поздно такой непременно найдется, и первое, что он сделает после провозглашения своих астральных регалий – это назовет не менее астральную цифру гонорара в долларах США за свои чудесные познания, чем окончательно убедит абитуриента в правильности выбора. Я просто не в состоянии изобразить на бумаге ту гримасу разочарования, которую увидел однажды на лице очередного духолова, когда сказал ему, что оплата занятий составит, к примеру, сто рублей в месяц. Произнеся нечто вроде «что же вы за учитель!?», он затем сообщил, как видел где-то настоящего специалиста, который берет втрое больше за один только час общения. Вот! Мне оставалось лишь посоветовать убогому отправляться восвояси к своему кумиру, и поскорее, пока число желающих распрощаться с деньгами не превысило вместимости зала. Ну как после всего этого не встать на путь порока и обмана? Поистине, чтобы тебе поверили, ложь должна быть беспрецедентной!

Духолова нет нужды вычислять или определять каким-либо хитрым способом, он всегда очевиден и ясен, как на ладони. Первое, что он стремится у вас узнать – умеете ли вы обрушивать созвездия и останавливать взглядом трамваи? А второе, естественно – как скоро вы беретесь обучить его всему этому? Понятно, что сроки больше года его никак не устраивают, да и полгода, откровенно говоря, тоже многовато, поскольку он слышал о человеке, ученики которого через неделю начинают видеть ауры и прочие явления тонкого мира, через две – сражаются вслепую с дюжиной проворных головорезов, а через месяц получают способность исцелять и убивать прикосновением пальца, но главное – диплом об окончании курса наук, и все это за смехотворную сумму в 500 долларов!

Не так давно ко мне в зале подошел приятный юноша и, узнав, что выполняемые движения именуются тайцзи-цюань, тотчас спросил, могу ли я бить энергией на расстоянии?

Уныло выслушав отрицательный ответ, он тем не менее не исчез, а вопросил, знаком ли я с великим искусством «Дашу» (или чем-то вроде этого) и могу ли обучить его? Путем допроса удалось выяснить, что речь шла о «туй-шоу», сиречь «толкающих руках», одном из разделов тайцзи, причем практикуемом на продвинутых этапах. Предложение заняться для начала базовыми формами на месте и в движении оскорбило его до глубины души, и он, состроив саркастическую гримасу умудренного аксакала, отбыл на поиски заповедных знаний.

Всё рассказанное здесь написано отнюдь не с целью позабавить вас в минуты досуга, а исключительно для того, чтобы предостеречь искреннего и не отягощенного жизненным опытом претендента, решившего пройтись путем боевых искусств, от типичных и досадных ошибок в выборе школы, стиля и инструктора, так как клубов и секций сейчас много, даже слишком, но действительно стоящих – буквально единицы. В одном месте вам начнут лить в уши фантастические истории и посулы, не обременяя в то же время ни практикой, ни теорией, в другом – поставят на полтора часа в стойку «всадника», хотя вы, вроде бы, не постригались в шаолиньские монахи, либо принудят сходу колоть ребром ладони кирпичи и уродовать кулаки о каменную макивару, называя все это «традиционным каратэ». Поэтому пылкому абитуриенту надлежит быть бдительным, подозрительным и хитрым, как змий.

Если в клубном объявлении приглашают на занятия «всех, всех, всех» – бабушек и дедушек, мамок и нянек, девушек и дядюшек, не считая мальчиков и девочек с 3 лет и старше – это может означать только жгучее желание инструктора набить свой карман деньгами, поскольку методически невозможно, а с медицинской точки зрения и недопустимо объединять в одной группе «коня и трепетную лань», сиречь различные категории занимающихся. У такого «учителя» либо малыш сорвет себе сердце, либо старичок «привяжет коня», но, скорее всего, они даже не вспотеют – и правильно, от греха подальше, лишь бы платили вовремя.

Известно, что засевшего на ветке леопарда всегда выдает свисающий кончик хвоста, который хитрая кошка забывает убрать. В нашем случае вторым таким «хвостом» (после тотальной мобилизации) является обещание научить вас зараз каратэ, айкидо, кикбоксингу, чань-цюань, ниндзюцу, таэквондо, кобудо (все виды оружия, включая марсианские), работе с японским, китайским, корейским, тайским и скандинавским мечом, а также боевой магии и гипнозу, искусству цигун и энергетическим ударам. Клянусь на Конституции, я лишь самую малость сгустил краски, приводя по памяти текст какого-то объявления, одного из десятков ему подобных. Каждая позиция может быть заменена любой другой, но суть от этого не изменится. Освоение стилей, на которые и по отдельности не хватит жизни, с легкостью умещается в три часовые тренировки еженедельно, но на самом деле этот впечатляющий багаж знаний в интерпретации ловкого маэстро целиком попадает под краткое определение – «аферист-дзюцу». Интересно, пошли бы вы обедать в ресторан, обещающий накормить вас одновременно японской, польской, турецкой, нанайской и греческой кухнями?

Единственное действительно допустимое и даже желательное соединение, не позволяющее заподозрить клуб в финансовом вампиризме – это обещание совместить оружейные и безоружные техники. Айкидо, например, немыслимо без палки джо и меча, традиционное каратэ – без кобудо, и так далее. Если при этом в объявлении прямо указывается на принадлежность к известному корейскому, китайскому, японскому или международному клубу (ассоциации, федерации, союзу) то вы «верной дорогой идете, товарищи»!

И все равно, прежде, чем подписать кровью договор с Дья… – прошу прощения, с учителем, – непременно попроситесь посидеть хоть немного на тренировке и собственными глазами посмотреть, а собственными ушами послушать, как протекают занятия. Очень быстро вам станут совершенно ясны и степень компетентности преподавателя, и качество обучения. Крепкому профессионалу нечего и незачем скрывать. Если же он начнет пускать туман и говорить, что посторонним не можно лицезреть великой тайны, то связываться с подобным мистификатором не стоит. Не было и нет в боевых искусствах никаких тайн, кроме собственного адского упорства и готовности посвятить этому делу годы и десятилетия каторжного труда. Поскучав до самого конца тренировки, вы в награду получите массу интересных впечатлений. Например, отношения учеников с сэнсэем и друг с другом, как и сам контингент занимающихся, покажут со стопроцентной определенностью всю вашу дальнейшую судьбу в данной школе. Обретете ли вы наряду с новыми знаниями также и новых друзей (часто на всю жизнь) – или же превратитесь в агрессивного завистливого хама, исподволь и незаметно претерпев подобную трансформацию в обстановке муштры, угнетения и крысиного соперничества. Если инструктор царит в зале, словно аспид, орет на своих воспитанников и допускает словечки типа «свинья», «тупица», «болван», а то и похуже, чему можно научиться у этого существа? Если ученики озабочены лишь собственными успехами в скорости продвижения по иерархической поясной лестнице, а старшие унижают и подавляют младших вместо того, чтобы увлекать их своим усердием и помогать в освоении «китайской грамоты», то не нужно выслушивать уверения, что именно такой и должна быть настоящая традиционная школа. Это ложь. На самой Окинаве большинство истинно традиционных додзё, где под началом великих мастеров практикуются легендарные стили каратэ и кобудо, показывают нам пример нормальных человеческих взаимоотношений. Притом чем крупнее мастер, тем это заметнее. Исключение составляют немногие додзё, в которых верховодят второсортные ремесленники, не любимые учениками и не уважаемые коллегами. И в который раз привожу в подтверждение слова Марка Бишопа, иллюстрирующие светлую и темную стороны нашей «луны»:

«Единственный из учеников Накаимы, который преподает сейчас Рёэй-рю всем желающим, это Цугуо Сакумото. Каратэ Сакумото, по его словам, «жесткое, научное и современное». Спарринг без защитных приспособлений, основанный на соперничестве, был грубым и беспорядочным. Когда старших учеников выставляли против младших, он принимал садистский характер. «Современное каратэ», по крайней мере, в случае Сакумото, уместно назвать унижающей человека формой жестокости под личиной спорта».

Очень мило, неправда ли? Может быть, у вас появилось желание заняться настоящим каратэ в похожей секции? Но вот пример совсем иного рода:

«Инаминэ – спокойный, скромный и вежливый человек. Он считает, что во время занятий дисциплина необходима, но умеренная, ибо «слишком жесткая дисциплина может принести вред». В соответствии с этим принципом атмосфера в его зале легкая и непринужденная, ученики сами соблюдают порядок» (речь идет о мастере Рюкю Сё-рин-рю, Сэйдзине Инаминэ).

И еще:

«В Дзюндокане я попал в атмосферу дружелюбия и благовоспитанности. Мы, ученики, работали в основном самостоятельно, и могли учить столько форм, сколько были в состоянии запомнить. На занятиях постоянно присутствовали старшие ученики, которые охотно давали советы, а Миядзато находился тут же и улаживал любой спор, касавшийся техники». (Здесь говорится о пятилетнем обучении М. Бишопа у мастера Годзю-рю каратэ, Эйити Миядзато, имеющего на сегодняшний день около 500 учеников. Всего же, начиная с 1953 года, им подготовлено более 12000 каратэистов, среди которых немало выдающихся мастеров, например, Морио Хигаонна.)

Помимо всего этого следует обратить внимание, каким образом сэнсэй демонстрирует и посторонним, и собственным ученикам практическое применение различных техник. Лишь в единичных случаях мне доводилось наблюдать действительно завораживающее мастерство в противоборстве с качественными, реальными атаками. В остальных эпизодах, как правило, агрессия противной стороны являлась более чем условной. Это легко объяснимо, так как оппонентами наставнику служат его же ученики. А всякий нормальный ученик всегда относится к учителю с должным пиететом, и просто не в состоянии заставить себя проводить атаки с требуемой жесткостью и скоростью. Обязанность хорошего наставника – приучить подопечных работать, не взирая на лица и никак не относясь к происходящему. Ученик, который трепещет перед старшими, оказывает им медвежью услугу нереальностью своих движений, и приучает к ненастоящим ответным действиям. Ныне здравствующие воспитанники Уесибы рассказывают, что он крайне нетерпимо относился к подобного рода «уважению» и сурово наказывал за малейшие послабления при атаках. Один из его учеников даже поплатился за это переломом руки, поскольку его вялое движение просто не вписалось в карусель приема. Однако я не раз с удивлением отмечал, что слишком многие инструкторы на тренировках и даже показательных выступлениях избирают своими партнерами самых худосочных и низкорослых учеников. Из-за этого у понимающих людей немедленно возникают подозрения и сомнения в соответствии реального мастерства мэтра провозглашаемым высотам. Не нужно обладать сколько-нибудь отточенной техникой, чтобы уложить на татами вчетверо более легкого соперника, который своими тонкими конечностями не в состоянии воздействовать на ваши дородные телеса. Однажды, занимаясь айкидо, я был вынужден стать в пару с приятелем, запястье которого по толщине превосходило мою лодыжку. Что толку отрабатывать технику освобождения от захватов с человеком, руку которого вы не в состоянии объять даже наполовину, а он своими пальцами, подобными бананам, с легкостью замыкает вас так, словно кисть заделали в бетонную тумбу? Но тут, один-единственный раз, произошло некое чудо, ясно проиллюстрировавшее известный постулат о том, что «без Ки айкидо не существует». Вероятно, само Небо решило продемонстрировать мне в назидание подлинную суть волшебного искусства, в котором с помощью голой техники ничего не решается. Мы отрабатывали освобождение от разноименного захвата (кататэ-дори), когда противник держит вашу, например, правую руку своей левой, а вы должны повернуться на месте влево и мягко вывести запястье из тисков, нарушив притом его равновесие. Излишне говорить, что возня с моим громадным партнером ничем нас не радовала, так как он вообще не чувствовал моих щипков, а я с таким же успехом мог отнимать свою руку у барабана лебедки после того, как её туда уже затянуло. Смутно припоминаю теперь, что, измотавшись от бесполезной работы, я в какой-то момент совершенно расслабился, и в таком кисельном состоянии в очередной раз стал делать разворот. Руку мою он держал, как и все это время, плотно и крепко, но я не почувствовал абсолютно ничего, будто просто развернулся в пустоте, без напарника. Между тем рука чудесным образом оказалась на свободе, а мой Голем едва не рухнул наземь, с великим трудом сохранив равновесие. Ясное дело, все попытки повторить волшебство ни к чему не привели. Так что внимательно отмечайте про себя, каких противников избирает себе в пару наблюдаемый сэнсэй, и насколько технично, быстро и жестко они его атакуют. Тогда как в учебной парной работе подыгрывать партнеру можно, а порой и необходимо, в демонстрации своего мастерства подобные фортели совершенно недопустимы, а постоянно прибегающий к ним специалист таковым однозначно не является. Налицо либо неуверенность в собственных силах., либо желание выглядеть в работе лучше, чем на самом деле. Правда, однажды я присутствовал на тренировке по айкидо, где крепкий телом учитель постоянно приглашал себе в пару хрупких миловидных девушек, на которых с блеском осуществлял броски и захваты. Но я сильно подозреваю, что в данном случае лучше говорить не о боевом искусстве, а о чем-то совсем другом.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Глава 10. На людях

Из книги Ключи к успеху автора МакКаллум Джон

Глава 10. На людях Недавно в кафе неподалёку выступала одна из моих любимых фолк-групп. Мы с Олли взяли наших жён и пошли послушать её. Заняв столик рядом со сценой, мы дождались начала выступления и сразу же заказали себе бутерброды.Разогревать слушателей вышла девушка лет


Глава 17. Шок.

Из книги Эра Лобановского автора Аркадьев Дэви Аркадьевич


„Человек, который разбирается в людях"

Из книги Чаша Мараканы автора Фесуненко Игорь Сергеевич

„Человек, который разбирается в людях" И педантичные историки футбола, коллекционирующие пожелтевшие газетные вырезки, и вдохновенные поэты этого спорта, хранящие в сердцах своих трепетно-живые картины минувших чемпионатов, помнят, конечно, о том, что после


Глава 13

Из книги Научись защищаться автора Янг Скотт

Глава 13 Следующие две недели были счастливыми для Билла, После игры с даниэльмаковцами на страницах спортивных газет, по радио и телевидению много внимания уделялось травме Де-Гручи и при этом отмечалось, что самым результативным игроком матча был Спунский, забивший


Глава 14

Из книги Неизвестное самбо автора Серебрянский Юрий Анатольевич

Глава 14 – Ну, Босвелл[1] , – понукал он себя, – пора за дело.Он порылся в фотографиях, лежавших грудой на столе, полистал газеты, наконец усевшись перед компьютером, выдвинул ящик стола, достал газетные вырезки с материалами о последних матчах школьных команд и уткнулся в


Глава 15

Из книги Успех или Позитивный образ мышления автора Богачев Филипп Олегович

Глава 15 До середины первого периода Билл даже не подозревал о том, что на матче присутствует селекционер из Торонто. Гордонбелловцы играли в неполном составе – их игрок был наказан двухминутным штрафом за опасную игру высоко поднятой клюшкой. Пользуясь преимуществом,


Глава 1

Из книги Записки «лесника» автора Меркин Андрей

Глава 1 О создателе легендарной советской боевой системыАнатолий Аркадьевич Харлампиев родился двадцать девятого октября 1906 года.Уже в шесть лет, благодаря тренировкам с дедом и отцом, талантливый Анатолий выступал с гимнастическими номерами под куполом цирка. Все дело


Глава 2

Из книги Записки футбольного комментатора автора Черданцев Георгий Владимирович

Глава 2 Так уж исторически сложилось, что боевые искусства Тибета впитали в себя опыт воинов Средней Азии, а боевые искусства Средней Азии впитали в себя знания великих тибетских лам.Именно поэтому то, с чем столкнулся Харлампиев в Средней Азии, можно смело назвать


Глава 3

Из книги автора

Глава 3 Занимаясь «естественным самбо», человек может достичь такого уровня мастерства, когда сможет достаточно легко остановить атаку противника еще до того, как тот впервые о ней подумал. Владение приемами подавления противника на дистанции считается необходимым


Глава 4

Из книги автора

Глава 4 Давайте теперь поговорим об ударах и о дистантном бое, при котором мы управляем противником на расстоянии.Итак, для чего нужен удар?Чего вы хотели, когда били?Поймите: удар всегда попадает только в ваше самое уязвимое место. При этом указать на конкретное место, в


Глава 5

Из книги автора

Глава 5 Тренируясь на природе, в лесу, знайте, что все деревья делятся на вампиров и доноров. Деревья-вампиры как бы вытягивают из окружающего пространства весь негатив, а деревья-доноры, наоборот «заряжают» пространство положительной энергией. К деревьям-донорам


Глава 6

Из книги автора

Глава 6 Секретные дыхательные практикиДревние восточные целители относили воздух к тому элементу, который непосредственно воздействует на дух, душу и тело человека.При этом во всех древневосточных трактатах о дыхании указывается и на то, что вмешательство человеческой


«Фантомас»

Из книги автора

«Фантомас» Примерно в середине шестидесятых годов произошло одно событие, которое оставило широкий след в наших юных и неокрепших душах.На экраны страны вышел в момент ставший культовым фильм «Фантомас».Причём долбоёбы из кинопроката сперва выпустили вторую серию


Рассказы отца

Из книги автора

Рассказы отца Вот, что я запомнил из рассказов отца. Например, о тактике футбола.Николай Старостин всегда говорил, что футбол очень простая игра — ударить по мячу и за ним бежать. Тут его всегда прерывал брат Андрей и говорил: «Ну, полно, Николай, все же знают, что в футболе