Я – СЛУШАТЕЛЬ ВОЕННОЙ АКАДЕМИИ. И НЕ ТОЛЬКО ОБ ЭТОМ

Я – СЛУШАТЕЛЬ ВОЕННОЙ АКАДЕМИИ. И НЕ ТОЛЬКО ОБ ЭТОМ

…Итак, осенью 1953 года у меня и моих друзей Юрия Ныркова и Николая Яковлева, бывшего игрока команды города Калинина, началась новая, совершенно непривычная, но наполненная интересным содержанием академическая жизнь. Что касается меня лично, то учеба в академии, на факультете, готовящем инженеров бронетанковых и механизированных войск, стала в какой-то степени воплощением давней юношеской мечты стать инженером-путейцем. Этой мечте в свое время не суждено было сбыться в связи с призывом на действительную военную службу и, конечно, фанатическим увлечением футболом. Не будь футбола, я наверняка бы, отслужив, занял свое место в аудитории института инженеров транспорта. Но футбол, профессиональная, в отношении к своему увлечению (хотя слово «профессионал» в те годы, применительно к нам, «любителям», вслух не произносилось), работа в команде ЦДКА захватила меня целиком и полностью, став смыслом моего существования на долгие годы.

Без ложной скромности смею утверждать, что как игрок я был, что называется, на уровне, и уж, во всяком случае свой коллектив, своих болельщиков не подводил. А раз так, то и годы, прожитые в футболе бок о бок с замечательными людьми и не менее замечательными спортсменами, не считаю потраченными впустую. Иное дело, когда закончил играть, точнее, когда меня и моих друзей-армейцев вынудили преждевременно, в чем я твердо убежден, завершить спортивную карьеру. Надо решительно переломить себя, сказать безжалостно и предельно откровенно: все, Валентин, ты перевернул интересную и дорогую тебе страницу жизни, с футболом покончено, но ты еще достаточно молод, полон сил и вполне способен реализовать себя на новом поприще. Надо было не просто осознать в душе эту реальность, а засучив рукава, впрячься в новую, не менее трудную работу, именуемую учебой.

Несмотря на большую учебную нагрузку, нам удавалось выкраивать время для занятий футболом. Теперь, естественно, на чисто любительском уровне. Но, поверьте, в этом «студенческом» футболе тоже была своя прелесть, тем более, что в академической команде выступали отнюдь не дилетанты. Вместе с Ю. Нырковым и мною на поле выходили менее известные широкой публике, но вполне зрелые мастера кожаного мяча Н. Яковлев, Б. Михайлов, И. Курбатов. Позднее за команду академии выступили, ставшие слушателями этого вуза, заслуженный мастер спорта А. Башашкин и мастер спорта В. Федоров.

Вообще в нашей академии спорт был в большом почете. Среди слушателей и преподавателей было немало бывших спортсменов с громкими именами. Прекрасно выступали баскетболисты и волейболисты, в рядах которых были заслуженные мастера спорта А. Конев и С. Тарасов, мастера спорта Г. Гупалов и В. Преснов. И это не случайно – кафедру физической подготовки и спорта возглавлял в те времена большой энтузиаст, полковник Борис Митрофанович Михайлов – сам хороший футболист и хоккеист, – а преподавателями работали лыжники – заслуженные мастера спорта Г. Булочкин и Н. Оляшев, мастер спорта А. Картошкин, гимнасты Г. Галковский, О. Караганов.

Наша футбольная команда выступала в соревнованиях на первенство военных академий и, как правило, по крайней мере, в период моего обучения, ниже второго места в гарнизоне и округе не опускалась. Зимой мы по старой традиции надевали хоккейную амуницию и, надо сказать, на ледяных полях тоже были среди чемпионов и призеров.

Так что в течение пяти лет, проведенных в академии, я с футболом не расставался. Да и после выпуска, когда весной 1959 года с дипломом военного инженера в кармане прибыл к новому месту службы – в Группу советских войск в Германии, – оказалось, что от любимой игры и здесь никуда не деться.

В первый же день по приезде в штабе встретил Юрия Ныркова, служившего в управлении кадров группы войск. Он окончил академию на два года раньше меня (на командном факультете учились три года) и успел уже акклиматизироваться на новом месте. Мой друг-кадровик взял мое предписание и посоветовал использовать два дня, необходимые для оформления документов и получения назначения на должность, с пользой для здоровья и знакомства с окрестностями гарнизона.

Через день в управлении кадров получил назначение в расквартированный на окраине Потсдама танковый полк на должность заместителя командира батальона по технической части. Так началась моя новая, теперь уже по-настоящему военная служба.

Забот была уйма. Непростое это дело содержать в образцовом состоянии, в полной боевой готовности батальонную технику. Надо учесть и ту обстановку, которая была в те годы у нас, на «переднем крае». Напряженная, тревожная обстановка. Проверки частые, тревоги. Люди собраны, подтянуты, понимают, что ответственность на них лежит великая. Меня, признаться, приятно поразил дух искреннего товарищества однополчан, тот самый дух, который неизбежно присутствует в коллективе, если, конечно, он, этот коллектив, спаян единой целью. Невольно напрашивалась аналогия с моей родной командой, ведь она и побеждала во многом потому, что постоянно, из года в год, накапливала и поддерживала спайку, бережно хранила дух единства, товарищества.

Нет, не зря говорят, что настоящий спортивный коллектив во многом сродни коллективу воинскому. Масштабы работы, мера ответственности несколько иные, но кто рискнет утверждать, что труд футболиста легок и дарит одни только приятные мгновения? А что касается ответственности, то разве не тяжело ее бремя, когда за тобой следят заинтересованным взглядом, с надеждой и любовью сотни тысяч, а то и миллионы болельщиков?

Ну, вот, опять о футболе. Видно, действительно, никуда от него не деться. Такая уж у меня судьба. Впрочем, только ли у меня? Футболом после войны и еще, пожалуй, пару десятилетий болели мужчины едва ли не поголовно. Команды любительские, естественно, повсеместно росли как грибы. Об армии и говорить нечего, не было части, в которой бы не сражались рота на роту, батальон на батальон. В нашей группе войск турниры проводились, как говориться, снизу доверху, включая чемпионат ГСВГ. Выиграть его было весьма почетно, но не меньшим почетом пользовались чемпионы полка, соединения, гарнизона. И зрителей на любом матче было, как правило, множество, не дай бог ударить перед ними, твоими сослуживцами, в грязь лицом.

В футбол играли все в меру своих возможностей и способностей. Никого не удивляло, что по выходным на поле стадиона рядом с молодыми воинами выбегал в «легкомысленном» облачении «батя» – командир – в сложной армейской иерархии и бог, и царь, и воинский начальник, а в спорте, футболе, такой же как все игрок. Вот и я, являясь зампомтехом батальона (не ахти, правда, какая высокая должность), а впоследствии комбатом, находил возможность постучать по мячу сам, да и команду полковую тренировать на общественных началах. Тогда об этом как-то не задумывался, но сегодня, вспоминая свою воинскую службу, утверждаюсь в мысли о том, что умение играть в футбол, лично участвовать в соревнованиях и мне, и другим командирам, неравнодушным к спорту, добавляло немалую толику авторитета в глазах личного состава. Конечно, это не было главным, определяющим, но и недооценивать «спортивность» офицера, будь он командиром, политработником, техническим или иным специалистом, никак нельзя.

Жаль, что со временем «мода» на спорт как-то незаметно исчезает в офицерской среде. Иные из них чуть ли не неприличным для себя считают, если их, начальников над подчиненными, заставят раз в неделю кросс пробежать за свою часть или подразделение, в спортивном празднике поучаствовать. Меняются, увы, времена. Меняется, и не в лучшую сторону, отношение к спорту. А футбольную команду сегодня не в каждой части найдешь: хлопотное это дело – организовывать тренировки и матчи, к тому же, упаси боже, кто-то ненароком травму получит…

Получив под начало танковый батальон, я с головой окунулся в каждодневные – с утра до поздней ночи – командирские хлопоты. Забот прибавилось, а времени катастрофически не хватало. И уж, конечно, никогда не предположил бы, что очень скоро его величество большой футбол вновь недвусмысленно напомнит о своем существовании и властно призовет к себе на службу.