ИСКАТЬ ЛИ ИДЕАЛЬНОГО ПАРТНЕРА

ИСКАТЬ ЛИ ИДЕАЛЬНОГО ПАРТНЕРА

Вся тройка — Борис Михайлов, Владимир Петров и я — на сцене.

Очевидно, шестидесяти минут хоккейного мачта любителям нашей игры недостаточно, они хотят попасть за кулисы, хотят из первых уст услышать объяснения, почему «Спартак» выиграл у ЦСКА, а Владимир Викулов не попал в сборную, и потому так охотно устраивают встречи с хоккеистами.

Бывает на таких встречах и наша тройка, я расскажу чуть попозже, как распределяем мы свои обязанности во время выступлений, сейчас лишь замечу, что особенно часто нас расспрашивают о том, как мы все трое уживаемся — на льду, в игре и за пределами площадки, как дополняем друг друга, чему учимся у товарищей, какие пожелания предъявляются партнеру, довольны ли мы друг другом, мечтаем ли об идеальном партнере, да и есть ли вообще идеальные спортсмены — мастера, которые умеют буквально все.

Не знаю, бывают ли идеальные гроссмейстеры хоккея или футбола. Есть, кажется, только один идеальный футболист — бразилец Пеле, да и то если судить по рассказам: как он играет, мы видели не слишком много.

Не знаю, существуют ли и идеальные хоккеисты.

Переводчик нашей сборной показывал мне вырезку то ли из канадской, то ли из американской газеты, где утверждалось, что я великий хоккеист.

Такие оценки отношу на счет преувеличенной восторженности репортеров и рекламной суеты, влияния которой не избегают порой и спортсмены НХЛ — Национальной хоккейной лиги, объединяющей сильнейшие клубы Северной Америки.

Какое великое множество у меня недостатков, знают не только мои партнеры и тренеры, но и я сам. Может быть, даже лучше других.

Поэтому отбросим в сторону разговоры об идеальных партнерах, об идеальных спортсменах и поговорим о живых, конкретных людях.

О прекрасных хоккеистах.

О Борисе Михайлове и Владимире Петрове.

Мы вместе испытывали радость больших побед, вместе — что еще важнее — боролись за них, вместе огорчались в случае неудачи.

Наша тройка родилась в один прекрасный, хотя и горестный для ЦСКА день, создана она была, как все знают теперь, надолго, хотя я соврал бы, если бы сказал сейчас, что догадался об этом в день первого же матча.

Тот первый матч, сыгранный в Горьком, армейцы, напомню, проиграли с футбольным счетом 0:1, все наши могучие форварды, ведомые находящимся в расцвете сил Анатолием Фирсовым, так и не смогли тогда поразить ворота Виктора Коноваленко, и мне, откровенно говоря, подумалось, что первый матч нового звена окажется и последним: Анатолий Владимирович Тарасов может решить через два дня попробовать проверить новую тройку.

Здесь самое время напомнить, что в ту пору наш тренер решал проблему третьей тройки. В первом звене играли три первоклассных мастера — Анатолий Фирсов и молодые, но уже успевшие к началу сезона 1968/69 года стать трехкратными чемпионами мира и олимпийскими чемпионами Владимир Викулов и Виктор Полупанов.

Надежное было и второе звено, где также играли три олимпийских чемпиона — Евгений Мишаков, Анатолий Ионов и Юрий Моисеев.

А вот проблема третьего звена решалась медленнее.

Сейчас я понимаю почему.

Это только так говорится — третье звено. На самом деле перед Тарасовым стояла труднейшая задача — он искал замену хоккеистам тройки «А». Трем великим асам хоккея, которые один за другим покидали лед. Ушел Константин Локтев. Ушел Александр Альметов. Оставался последний из могикан — Вениамин Александров. Он играл то вместе с Михайловым и Петровым, то с Михайловым и Смолиным, играл со мной, играл с Фирсовым, подключались в состав тройки и другие хоккеисты, и по мрачному лицу Тарасова можно было догадаться, что опять не то, снова не то.

Сейчас, повторяю, я понимаю искания тренера: перед его мысленным взором была фантастическая игра тройки «А».

Мы все на ее фоне проигрывали.

И потому я был подготовлен к тому, что завтра — на тренировке — будет опять новый вариант звена.

Но я ошибся. Тарасов уже решил, каким будет новое трио. И после еще некоторых проверок иных сочетаний хоккеистов остановился на том варианте, который показался ему самым перспективным.

И уже много лет нас называют первой тройкой советского хоккея. Тройкой «А».

Хоккейная тройка — это коллектив. Своеобразный «производственный» коллектив. Не случайно нас называют звеном. И естественно, первое условие успеха — психологическая совместимость трех хоккеистов. Еще лучше, если дружба. Три мастера, даже хороших, очень хороших мастера, не станут сильным звеном, если не будут принимать друг друга, не будут одинаково понимать главные принципы хоккея.

Тем более это важно, если речь идет о долголетнем, успехе. Тут без взаимной симпатии, готовности помогать друг другу, прощать ошибки партнера не обойтись.

Мы очень разные. Разные во всем. Разные люди нас привлекают. Разные книги интересуют. И разные взгляды на самые серьезные, да и не слишком серьезные проблемы делают нас людьми очень несхожими. Мы много спорим — и во время матча тоже. И на тренировке; И особенно во время подготовительных сборов, когда живем вместе. Правда, обычно на чемпионатах мира или Олимпийских играх я живу с кем-то другим, чаще всего с Александром Мальцевым, а Борис и Владимир вместе.

Но наша дружба на льду, одинаковое понимание не только принципов игры, но и — что не менее существенно — одинаковое отношение к игре помогают нам преодолевать все, что разделяет нас и делает людьми очень несхожими по характеру.

Разные характеры. Точнее, пожалуй, будет сказать, что люди разные, а вот характеры очень схожие.

Когда бы меня ни спросили — во время учебно-тренировочного сбора, в дни зарубежной поездки, — что делают сейчас, в эту минуту, Михайлов и Петров, я всегда могу ответить сразу же, не опасаясь ошибки:

— Спорят!

Это величайшие спорщики. Анатолий Фирсов назвал Михайлова чемпионом мира по спорам, и он, конечно же, прав. Борис готов спорить до конца, но сильная его сторона заключается в том, что он самокритичен, умеет признавать свою ошибку, признавать правоту оппонента. В общем, я считаю, что это хорошо — постоянное стремление докопаться до истины, умение отстаивать свою точку зрения и в спорах, самых яростных спорах с тренерами, руководителями клуба. Тем более, если это не переходит в упрямство.

А вот Володя Петров своих промахов не признает ни за что. Он уступить не может никому и ни в чем.

Как-то у меня спросили, верен ли рассказ, как Володя играл во время одного из тренировочных сборов в шахматы с Анатолием Карповым. Гроссмейстер в те же дни готовился к турниру, жил рядом с нами, мы играли с ним в бильярд, и вполне возможно, что Петров, величайший любитель шахмат, пожелал испытать силы Карпова.

Очевидцы утверждают, что Володя проигрывал раз за разом. Но смириться с неудачами он не мог. Догадываюсь, отлично зная нашего центрфорварда, о ходе его размышлений: конечно, Карпов — чемпион мира, конечно, он силен, но не настолько же, чтобы я не выиграл у него ни одной партии.

Хочу проверить эту историю, да боюсь спрашивать у Петрова. Но если это и выдумка, то очень похожая на правду — именно так в такой ситуации и вел бы себя мой партнер: уступать он не будет.

Настойчивость и упрямство — граничащие друг с другом качества. Настойчивость помогла Володе стать первоклассным хоккеистом. Упрямство мешает ему добиваться еще большего.

Вот первая вспомнившаяся иллюстрация.

В игре с московским «Динамо» Петров сильнейшим броском от синей линии (причем находился он у борта, то есть бросал шайбу в ворота под углом) забил гол в ворота Владимира Полупанова. В следующем матче Володя бросал шайбу из той же точки еще несколько раз. Тщетными были наши попытки убедить его, что это неразумно. Петров продолжал попытки поразить цель издалека. И даже когда соперник остался на площадке без двух оштрафованных игроков, когда втроем защищался против нашей пятерки и у нас была, стало быть, превосходная возможность разыграть шайбу и выйти на стопроцентную для взятия ворот позицию, Петров, получив шайбу, швырнул ее издалека в ворота. Соперник, легко овладев шайбой, выбросил ее из своей зоны.

Терпение тренера лопнуло.

Петрова отозвали с площадки.

И Петров и Михайлов часто спорят еще и потому, что отстаивают интересы команды, интересы товарищей, и это, конечно, хорошее качество. Мы знаем достоинства своих друзей, и потому хоккеисты постоянно избирают Бориса капитаном команды, а Володю — комсоргом. И в ЦСКА и в сборной. Михайлов вот уже несколько лет — капитан двух команд.

На льду мы забываем обо всех дискуссиях и спорах. На льду мы единомышленники, соратники, друзья, которых не разольешь водой. Мы готовы постоять друг за друга, помочь друг другу и «отработать», как говорят в хоккее, один за другого.

Жизнь человеческая — это будни, дела, повторяющиеся изо дня в день, это какие-то житейские мелочи, несущественные, непринципиальные штрихи быта, ежедневные встречи с одними и теми же людьми.

Вот и хоккей — это не только и не столько чемпионаты мира, захватывающие поединки ЦСКА со «Спартаком» или с «Динамо», сколько тренировки и тренировки, общение ежедневное, ежечасное с одними и теми же людьми. И прежде всего с партнерами по звену.

Пока, к счастью, мы еще не надоели друг другу.

Находясь на учебно-тренировочном сборе, на чемпионате мира, Борис, Володя и я стараемся сесть за один стол, в раздевалке наши места непременно рядом. Если кто-то из тройки идет получать или заказывать клюшки, то старается прихватить это наше главное оружие и для партнеров, все мы прекрасно знаем, какими типами клюшек (у клюшек разные углы, клюшки бывают для «леворуких» и «праворуких» хоккеистов) играют партнеры, у нас невозможна ситуация, когда бы кто-то забыл о друге, не предупредил его о чем-то, не позаботился о товарище.

С Борисом Михайловым и Володей Петровым играть легко. Даже в тех матчах, когда соперник попадается трудный: взаимопонимание, мастерство и работоспособность моих партнеров выше всяких похвал.

Мы понимаем друг друга не с полуслова, а еще быстрее. Я знаю, что они могут предпринять в то или иное мгновение, догадываюсь об их возможном решении, о направлении движения с шайбой по положению фигуры, по движению рук, конька или мимолетному взгляду — даже если смотрят они куда-то в другую сторону. Точнее говоря, я даже не столько знаю, сколько чувствую, что сделают они в следующую секунду, как сыграют в той или иной ситуации, и потому в то же мгновение мчусь туда, где ждет меня шайба, куда, по замыслу партнера, я должен выскочить через мгновение. Мы знаем сильные и слабые стороны друг друга.

Знаем, как хотел бы сыграть товарищ в эту секунду. Не говоря ни слова, лишь переглянувшись, мы вырабатываем устраивающее всех решение — потеряв шайбу, знаем, кто должен бежать назад, на помощь защитникам, знаем, когда партнер устал настолько, что именно тебе следует «отработать» назад, хотя он вроде бы и ближе к своим воротам, в любой момент матча знаем, кому вступить в борьбу, кому атаковать игрока, владеющего шайбой.

Я играл вместе со многими мастерами, в том числе и с очень большими мастерами. И игра шла у меня хуже. Может быть, и потому, что я не спешил привыкать, присматриваться к манере их действий: знал, что это ненадолго.

Именно Володя и Борис сделали меня Харламовым, ибо они дополняют меня во всем. Когда я попал в тройку, у меня, по существу, был только один козырь — неплохая и, как говорили тренеры, нестандартная обводка. Всему остальному предстояло учиться — игре в обороне, добиванию шайбы, нацеленности на ворота.

Ребята не обижали меня своими поучениями, хотя к тому времени, когда я попал к ним, они уже были мастерами спорта, чемпионами СССР, а я только перворазрядником (мастером спорта я стал в тот же день, когда после победы сборной Советского Союза на чемпионате мира 1969 года мне было присвоено самое высокое в нашей стране спортивное звание — заслуженный мастер спорта СССР). Борис и Владимир играли на меня, за меня, играли без лишних слов, без упреков. Они спешили на помощь защитникам, когда, потеряв шайбу, я по неопытности не успевал вернуться назад, терпеливо ждали паса, к которому я поначалу не питал особого пристрастия. Они говорили мне, как, впрочем, и тренеры — играй по-своему, в свою игру, но и посматривай на нас, ищи нас на площадке.

Прошло время, прежде чем стал я видеть всю площадку, прежде чем появилось не просто желание, но потребность играть на партнеров, прежде чем научился я выдавать пасы, которые позволяли бы Петрову и Михайлову с удобной и беспроигрышной позиции атаковать ворота соперника.

Не стану говорить подробно, как сильны Петров и Михайлов, едва ли кто не слышал об этом. Не буду рассказывать и об игровом почерке этих хоккеистов — о них написано больше, чем о ком-либо другом из спортсменов.

Напомню здесь лишь еще о тех испытаниях, через которые прошло наше звено.

В сезоне 1971/72 года Анатолий Владимирович Тарасов, бывший в ту пору старшим тренером ЦСКА и тренером сборной, решил создать новое звено, где вместе с защитником Александром Рагулиным, полузащитниками (должность для хоккея непривычная) Геннадием Цыганковым и Анатолием Фирсовым, были бы два нападающих — Владимир Викулов и Харламов. Одна из идей нового построения заключалась в том, что Два нападающих получали больший простор для маневра, а центральным нападающим становился в момент атаки тот из полузащитников, который оказывался на более выгодной для штурма ворот соперника позиции. Стоп-пер (он же центральный защитник) Рагулин должен был постоянно дежурить на «пятачке» у своих ворот, а бороться за шайбу в углы поля шли полузащитники. Тем самым обеспечивалась большая надежность обороны самого уязвимого места, с одной стороны, а с другой — возрастала атакующая мощь звена: и за счет двух центральных нападающих, и за счет большей неожиданности в построении атаки.

Когда Тарасов объявил о своей идее, армейцы находились на тренировочном сборе в ГДР, в Берлине.

Мы ужасно обиделись.

Случается, что тренер решает по-иному скомпоновать звенья. Но, как правило, реорганизация касается тех троек, игра у которых или не ладится, или, скажем, складывается не так, как хотелось бы тренеру. Но чтобы расформировать ведущее звено клуба и сборной…

Это не укладывалось в сознании.

Мы обиделись на тренера. Мы обиделись друг на друга: нас разбивают, а мы ничего не можем сделать.

Думаю, что особенно обидным решение показалось Петрову и Михайлову. Они — я боялся — могли подозревать, что я согласился на реорганизацию с легкой душой: я должен был теперь играть в компании с большими мастерами. Напомню, что несколькими месяцами ранее Анатолий Фирсов в третий раз получил приз, присуждаемый лучшему нападающему чемпионата мира. Рагулин и Викулов были не менее прославленными хоккеистами.

Борис и Володя не раз подходили к тренеру и говорили, что он не прав. Тарасов, однако, был непреклонен.

И по играм и по тренировкам было видно, что Михайлов и Петров и огорчены, и растеряны, и возмущены таким решением. Мне тоже было обидно за нашу тройку. Неловко чувствовал я себя перед моими партнерами: в конце концов, я пришел в звено последним — самым молодым и неопытным, ребята помогали мне, опекали меня, давали возможность поверить в собственные силы, а я, набравшись мастерства и опыта, покидал их теперь, чтобы играть с другими. И это происходило всего за несколько месяцев до Олимпийских игр, до первой нашей Олимпиады, на которую мы мечтали попасть, к которой шли вместе — подчеркиваю — шли более трех лет.

Дискуссии и обиды были серьезны, недоволен был тренер, недовольны хоккеисты, и это взаимное неудовольствие мешало играть и тренироваться… И продолжался разброд до тех пор, пока Анатолий Владимирович не сумел все-таки убедить нас, что в интересах и ЦСКА и сборной СССР мы обязаны располагать двумя сильным «пятерками.

— Неужели, — говорил Тарасов, обращаясь к Борису и Владимиру, — вы с вашим опытом, мастерством, трудолюбием, работоспособностью, доброжелательным отношением к молодым не сможете воспитать, вырастить еще одного Харламова? Вам все по плечу…

Тренер бил точно в цель. Он говорил не только о перспективах команды. Он учитывал и особенности характера Михайлова и Петрова, их настроения, их, наконец, обиду. Анатолий Владимирович играл на самолюбии моих партнеров.

Мало-помалу они проникались идеей доказать миру и Тарасову, что звено и без Харламова может сыграть блестяще, что они и вправду помогут Юрию Блинову стать первоклассным мастером.

Володя и Борис добились своего.

То был лучший сезон Блинова. И не только потому, что стал он с товарищами олимпийским чемпионом, заслуженным мастером спорта. Но и потому, что играл он той зимой блистательно. И публика, и журналисты, и мастера хоккея ахали: «Вот это игрочище!»

И в матчах чемпионата страны, и на Олимпийских играх Петров и его партнеры сыграли великолепно.

Двойственные чувства владели мной в то время. С одной стороны, мне жаль было расставаться с друзьями, было обидно, что нас, ведущее звено не только ЦСКА, но и сборной, расформировали, что пропадает наша сыгранность, не используется, простите за нескромность, великолепное взаимопонимание. С другой же… Я выступал теперь рядом с Анатолием Фирсовым и Владимиром Викуловым, выступал в компании, где плохо сыграть было тоже просто невозможно.

Игра в новой пятерке многому меня научила, многое дала.

Прежде всего, как заметили тренеры, я стал меньше суетиться. Может быть, во-первых, потому, что теперь у меня был больший простор (разделите ширину площадки — 30 метров — не на троих, как прежде, а на двоих), а во-вторых, потому, что стал иначе видеть хоккей. Выступая рядом с таким мастером, как Анатолий Васильевич Фирсов, я заново открывал для себя многие тонкости хоккея, иначе, глубже понимал тактику игры. Игра с новыми партнерами научила меня действовать на площадке более вдумчиво, строже выполнять планы, разработанные перед матчем, заранее готовиться к тем или иным тактическим построениям, которыми, по замыслу тренеров, мы должны озадачить соперника. Одним словом, я стал действовать более осмотрительно, перестал пороть горячку.

Викулов и Фирсов практически в каждом матче не только творили, импровизировали, предлагали соперникам один ребус за другим, но и работали много и охотно, при потере шайбы оттягивались назад. И если с прежними своими партнерами я больше играл впереди, мало заботясь об обороне, о помощи защитникам, то теперь, находясь на льду рядом с такими прославленными игроками, было стыдно не возвращаться назад, не помогать им. Играть иначе, чем они, меньше трудиться на льду было бы неуважением к ним.

Я проходил — в игре — первоклассные университеты. На практике проходил. Учился, но дело обходилось без занудных поучений со стороны многократных чемпионов мира Фирсова, Рагулина или Викулова.

Тот сезон был для меня удачным. Не только потому, что стали мы в Саппоро олимпийскими чемпионами. Новая пятерка хорошо играла весь сезон — весной нашей микрокоманде вручили приз, присуждаемый редакцией газеты «Труд» самому результативному трио в нашем союзном чемпионате.

Но если бы тогда меня спросили, где хочу я играть — в новом звене или в прежнем, — я бы с выбором не колебался. Конечно же, с Петровым и Михайловым. Только с ними.

И пусть эти мои слова не покажутся обидными Фирсову или Цыганкову, Викулову или Рагулину. Я благодарен замечательным мастерам за все мои университеты.

Но разве предосудительна верность первой любви!

Как тройка, мы — Михайлов, Петров, Харламов — формировались вместе. Мы вместе росли, вместе мужали и как хоккеисты и как люди. Мы провели вместе лучшие наши годы: вместе мы жили на сборах, вместе тренировались, ездили по стране, направлялись на чемпионаты мира, пересекали океан. Мы, наконец, вместе приобрели имя, вместе играли против разных соперников, возможно, мы и сходить будем вместе. Мы равны, мы привязаны друг к другу, и когда осенью 1972 года все трое снова стали играть в одном звене, то, право же, сезон этот стал едва ли не лучшим в моей жизни. Может быть, потому, что играли мы с особым вдохновением, воодушевленные возможностью возрождения маленькой нашей команды.

Сильно, по общему мнению, отыграли мы и чемпионат мира, который проводился весной 1973 года в Москве: вместе с нами в пятерке выступали два могучих защитника — Александр Гусев из ЦСКА и Валерий Васильев из московского «Динамо», и атакующая мощь пятерки ошеломляла соперников. Если память не подводит, мы забросили пятьдесят две шайбы. На иных чемпионатах столько не забрасывает и вся команда, выигрывающая золотые медали.

Начиная разговор о тройке, я говорил о психологической совместимости хоккеистов. Так вот, решающим условием этой совместимости я считаю равенство игроков (исключения допускаются, вспомним хотя бы историю тройки, где Фирсов играл с молодыми Викуловым и Полупановым).

Мы все трое абсолютно равны, мы не стесняемся друг друга, высказываемся, если чем-то недовольны, не боясь обидеть партнера и не всегда задумываясь над поиском слова, которое не ранит. Говорим откровенно все, что думаем.

Наверное, кто-то из любителей хоккея найдет в моих рассуждениях противоречие. Борис Михайлов родился в 1944 году, я — в 1948-м, разница — четыре года, и все-таки я говорю о том, что мы равны, мы, если хотите, ровесники. А вот Володя Викулов родился в 1946 году, он на два года моложе Михайлова, и тем не менее, выступая с ним в одной тройке, я в душе относился к нему не как к равному, а как к старшему товарищу.

Странно? Ничуть! В хоккее иные возрастные категории и понятия.

Весна 1967 года. Чемпионат мира в Вене. На голову выше всех играет лучшее звено, где объединены Владимир Викулов, Виктор Полупанов и Анатолий Фирсов.

Викулов становится двукратным чемпионом мира.

А кто, кроме немногих, очень немногих поклонников хоккея вспоминал в ту пору имена Михайлова или Петрова. А обо мне вообще никто не слышал.

Викулов к сезону 1972 года был сформировавшимся первоклассным мастером, шестикратным (!) чемпионом мира.

Вот почему я писал об университетах Фирсова и Викулова, и хотя к тому времени я тоже немало уже умел, чувствовал я себя в этой компании учеником.

Михайлова, Петрова и меня объединяет и то, что мы не любим быть на вторых ролях, и оттого тройка наша решительно не приемлет мысли о возможности быть на втором плане, отойти в тень, быть чьим-то дублером.

Дружим мы в последнее время и семьями.

Теперь об обещании рассказать о наших встречах с любителями хоккея.

Мы часто отправляемся на такие встречи втроем.

Уже сложились определенные правила наших выступлений.

Первым обычно говорит Михайлов как капитан и сборной СССР и ЦСКА. Потом выступает комсорг главной хоккейной команды страны Петров. Ну а мне достается десерт — отвечать на вопросы.

На таких встречах любители спорта нередко задают вопрос, кто мой лучший друг. Имеется в виду, как нетрудно догадаться, кто-то из партнеров по команде.

Ответить на этот вопрос я не могу. Друзей у меня много. Так много, что однажды я даже и сам удивился. А было это накануне свадьбы. Я составил списки друзей, вроде бы самых близких друзей, и у меня получилось более ста человек. Ведь только хоккеистов ЦСКА больше двух десятков. Вот и получилось, что на свадьбе было почти полторы сотни гостей.

Наверное, в числе первых я, разумеется, должен назвать Михайлова и Петрова. Но не только с моими партнерами дружен я. Я очень близок и с Александром Мальцевым, это большой мой друг, но было бы неловко перед остальными друзьями, например, перед теми же Владимиром и Борисом, называть его самым-самым лучшим. Все-таки мы с Петровым и Михайловым играем в одной тройке и вместе радуемся победам, вместе огорчаемся после поражений.

С Сашей Мальцевым у нас очень много общего. Мы одного возраста, судьбы наши в спорте сложились схоже, мы почти в одно время начали играть и в своих клубах, и в сборной команде: впервые Александр на чемпионат мира попал тоже в 1969 году. Мы тянемся друг к другу в часы, свободные от тренировок. Да и в дни зарубежных поездок, как правило, мы живем вместе, в одной комнате.

Пожалуй, я могу считать Мальцева не только другом, но и партнером. Впервые мы сыграли вместе в Праге на чемпионате мира 1972 года, затем тройка в том же составе (Викулов — Мальцев — Харламов) проводила первые матчи советских хоккеистов против канадо-американских профессионалов Национальной хоккейной лиги осенью 1972 года. Зимой 1975/76 года, когда хоккеисты ЦСКА выехали в США и Канаду на матчи суперсерии, в команду были, как известно, включены два игрока из московского «Динамо» — защитник Валерий Васильев и нападающий Александр Мальцев. Сначала Мальцев выступал в третьем звене, а когда Петров получил травму, то тренеры перевели Сашу в нашу тройку.

В таком же составе (Михайлов — Мальцев — Харламов) звено отправилось и на чемпионат мира, проходивший в польском городе Катовице в апреле 1976 года. К сожалению, играли мы вместе мало — Саша был травмирован и досрочно уехал в Москву.

Когда Александр уезжал, то, прощаясь с нами, он улыбнулся и сказал мне:

— Хорошо, что в этот раз мы прически с тобой не меняли…

Смысл шутки поняли многие игроки сборной.

Несколько лет назад, когда сборная СССР совершала зарубежное турне, мы с Мальцевым жили в одном номере. И вот однажды утром решили подурачиться: одновременно изменили прически, сделали пробор на другую сторону. А вечером во время матча соперники, игравшие в общем-то достаточно корректно, разбили клюшкой лицо мне, а затем и Мальцеву.

Кто-то из хоккеистов постарше объяснил:

— Слишком уж вы оба выглядели сегодня непривычно, вот обоим и досталось…

У нас с Мальцевым много схожего. Не только путь в сборную. Но и манера игры. И манера одеваться. Мы одного роста, одного веса, и потому коньки подбирает один — размеры совпадают. И рубашки, и брюки, и костюмы каждый легко подбирает и для приятеля — совпадают не только размеры, но и вкусы.

Значит, лучший друг — Мальцев?

А как же Владимир Лутченко?

Едва ли погрешу против истины, если самым близким другом назову я Владимира Лутченко, человека общительного и в высшей степени скрытного одновременно.

Мы прошли весь путь от новичков до двукратных олимпийских чемпионов вместе. Мы играли в юношеских, в молодежной команде ЦСКА, потом стали подключаться к основному составу — Володя, хотя и моложе меня на год, в большой хоккей вступил немного раньше. Практически одновременно стали мы игроками команды мастеров, потом нас стали пробовать в сборной Советского Союза и на чемпионатах мира мы дебютировали снова вместе — все в том же «Юханнесхофе» в Стокгольме в марте 1969 года. И в отпуск четыре года подряд мы ездили вместе, я не представлял до самого последнего времени, до автокатастрофы, разлучившей нас на четыре месяца, что можно прожить на свете целый день и не увидеть Лутченко.

Друг — это, по моим представлениям, человек, который всегда тебе поможет, человек, которому можно довериться в любой ситуации. Друг поймет твое настроение и поспешит принять какое-то участие в твоих заботах, если у тебя неприятности или просто плохое самочувствие.

И таких друзей у меня много. Если речь идет о дружбе, я — везучий человек.

Спасибо за это хоккею!

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ИСКАТЬ ЛИ ИДЕАЛЬНОГО ПАРТНЕРА

Из книги Три начала автора Харламов Валерий

ИСКАТЬ ЛИ ИДЕАЛЬНОГО ПАРТНЕРА Вся тройка — Борис Михайлов, Владимир Петров и я — на сцене.Очевидно, шестидесяти минут хоккейного мачта любителям нашей игры недостаточно, они хотят попасть за кулисы, хотят из первых уст услышать объяснения, почему «Спартак» выиграл у


Искать таланты!

Из книги Борис Аркадьев автора Горбунов Александр Аркадьевич

Искать таланты! В последние годы очень часто приходится слышать сетования любителей футбольной игры на то, что у нас в советском футболе перевелись большие мастера, настоящие асы атаки и обороны, какими были в свое время М. Бутусов и П. Дементьев, затем Г. Федотов, Б.


От партнера издания

Из книги Железный человек есть в каждом. От кресла бизнес–класса до Ironman автора Кэллос Джон

От партнера издания Стоит ли изменить себя? Стоит ли меняться, когда тебе сорок и больше? Чем мы рискуем, когда меняемся? Полезен ли спорт в больших количествах? Расходуем ли мы преждевременно свой энергетический ресурс или, наоборот, накапливаем его и сильными встречаем


Отработка поворотов с помощью партнера

Из книги Бойцовский клуб: боевой фитнес для мужчин автора Атилов Аман

Отработка поворотов с помощью партнера а) б)Фото 58. Поворот вправо а) б)Фото 59. Поворот влевоЕще одним приемом маневрирования являются скачки – быстрые передвижения тела вперед или назад, которые характеризуются фазой полета. Скачки применяются для быстрых и внезапных


От партнера издания

Из книги Триатлон. Олимпийская дистанция автора Сысоев Игорь

От партнера издания Дорогие друзья!Я рад возможности представить книгу об олимпийском триатлоне.Современный мир диктует сумасшедший ритм жизни: необходимо многое успеть, не забыть про детали и не дать слабину. В повседневной жизни мы зачастую сталкиваемся с проблемами


Глава 6 В поисках идеального самурая

Из книги Тайные коды боевых искусств Японии автора Маслов Алексей Александрович

Глава 6 В поисках идеального самурая Кто станет разбирать между хитростью и доблестью, имея дело с врагом?! Вергилий Проблему поиска гармонии между культурой и войной, между «гражданским» и «военным» началами можно назвать в какой-то мере ключевой в тех цивилизациях,


Организация идеального ночного сна

Из книги Совершенное тело за 4 часа автора Феррис Тимоти

Организация идеального ночного сна Бессонница – чудовищная обжора. Она питается мыслями любого рода, в том числе мыслями о том, как бы отделаться от мыслей. Клифтон Фейдимен, бывший главный редактор издательства Simon & Schuster «Боже, какой дивный пляж. Покой. Прозрачная


От идеального к практичному: пять шагов

Из книги Йога для беременных автора Гуэрра Дороти

От идеального к практичному: пять шагов Прежде чем начать, дадим несколько определений:1. Термин «вегетарианство» от чрезмерного употребления утратил какой бы то ни было смысл. Здесь я называю вегетарианцем любого человека, рацион которого не менее чем на 70 % составляет


Обязательно ли участие партнера?

Из книги #SEKTA. Школа Идеального тела. История не про тело автора Маркес Ольга

Обязательно ли участие партнера? Метод «йога для родов» может применяться с партнером или без него. В основном упражнения из этой книги использует рожающая женщина, а партнер может помочь ей в этом


Глава 8 Помощь партнера в родах

Из книги Бегайте быстрее, дольше и без травм автора Брунгардт Курт

Глава 8 Помощь партнера в родах Вы сами должны решить, хотите ли вы, чтобы во время родов вам ктото помогал. Как правило, муж или партнер присутствуют при родах и участвуют в процессе рождения вашего малыша. Они ждут этого так же, как вы, и порой испытывают собственные страхи


Миссия школы идеального тела Оля Маркес

Из книги Жизнь без границ. История чемпионки мира по триатлону в формате Ironman автора Айлвин Майкл

Миссия школы идеального тела Оля Маркес Идеальное тело – это не кубики на животе, не цифра на весах, не бирка на одежде. В моем представлении это тело, которое дает возможность жить полной здоровой жизнью, без оглядки на правила и запреты; жить, не боясь еды,


От партнера издания Ничего лишнего

Из книги автора

От партнера издания Ничего лишнего Эта книга поможет сохранить здоровье и улучшить технику тысячам бегунов.Николай Романов, изучая технику лучших спортсменов мира и биомеханику движения в целом, вывел закономерности экономичного и безопасного бега. Собранные


От партнера издания

Из книги автора

От партнера издания Я встретил Крисси на повороте велосипедного этапа Ironman Austria. Сначала не поверил своим глазам: она стояла с английским флагом на плечах и подбадривала каждого проезжавшего мимо нее атлета. «Привет, Крисси», – только и успел сказать я. В тот момент