6. Мудрость Хиппи Дэна Minnesota Voyageur Trail, 50 миль, 1994

6. Мудрость Хиппи Дэна

Minnesota Voyageur Trail, 50 миль, 1994

Чем больше ты знаешь, тем меньше тебе нужно.

Ивон Шуинар

Мне постоянно задают одни и те же вопросы. Зачем, если для поддержания физической формы достаточно побегать минут 25, я тренируюсь по 5 часов? Зачем, если можно пробежать один «цивилизованный» марафон, я бегаю четыре марафона подряд? Зачем вместо того, чтобы порхать по тенистым дорожкам, я еду летом в самое пекло, в Долину Смерти? Я мазохист? У меня зависимость от эндорфинов? Или я бегу от самого себя? Или я что-то ищу, мне постоянно чего-то не хватает?

В первые годы учебы в колледже я бегал с Дасти. Дасти жил вместе с другими ребятами в одном доме, они называли его «Домом гравитации». Один из соседей Дасти был чемпионом по горнолыжному спорту, другой – мастером мирового уровня по горному велосипеду. Сам Дасти обитал под крышей, где температура иногда падала до –20, и спал в зимнем спальнике из армейского магазина. «Домом гравитации» это жилище называлось потому, что его обитатели частенько были настолько обкуренными, что не могли подняться. И поэтому придумали, что именно в этой точке планеты гравитация сильнее, чем в других местах, а для поддержки они протягивали друг другу веревку.

Я тогда жил в семье Обрехтов, тех самых, которые организовали в средней школе Проктора юношескую лыжную команду. Иногда, когда знал, что отец на работе, я приезжал домой и пробирался через заднюю калитку, чтобы повидаться с мамой, сестрой и братом. Дасти и его друзья жили одним днем. А я постоянно думал о будущем. Я знал, что скоро моя карьера лыжника закончится. У меня не было таланта Дасти, и даже если бы я отточил свою технику до такого уровня, что со стороны могло бы показаться, что я родом из Норвегии, такие ребята, как Дасти, а их в спорте высших достижений было много, всегда будут бегать быстрее. И сколько бы я ни тренировался, я никогда не обрету скорость, которую с легкостью развивали эти ребята. Думаю, что бы ни предопределило мои трудолюбие и целеустремленность, мне забыли добавить мышцы, потребные для быстрого бега. А потом мне позвонил Дасти и сообщил, что выиграл 50-мильный забег Minnesota Voyageur Trail. Он сказал, что собирается бежать его на следующий год, и спросил, не хочу ли я тренироваться вместе с ним. Конечно, я сказал «да» (я вообще никогда не мог сказать Дасти «нет»). Для себя я тогда решил, что это поможет мне набрать нужную форму перед предстоящим сезоном. Но на самом деле я просто завидовал Дасти, что он живет такой жизнью – свободной, веселой, быстрой. Да, он был раздолбаем, и я тогда тоже хотел быть раздолбаем.

В общем, раздолбаи начали тренироваться. Мы бегали по 2–2,5 часа, и Дасти всю дорогу меня пилил: Джурка то, Джурка сё. Он говорил, что я слишком много учусь, слишком много думаю, что мне нужно расслабиться и что никому нет дела до моего умения писать правильные речи, как тогда, на выпускном. Иногда мы ругались, обзывались и кидались друг в друга комками грязи. А потом, когда я только-только начал привыкать к режиму тренировок, Дасти сказал, что нам нужно их разнообразить, и добавил к нашему расписанию поездки на велосипеде. Опыта таких поездок у меня было – только то, что я накатал на велосипеде, который сварил для меня отец. Дасти сказал, что велосипед – это круто, и уговорил одного своего друга продать мне старый велик Celecte Bianchi зеленого цвета. Он мне был маловат, Дасти помог мне поставить на него высокое огромное седло от горного велосипеда. Мы катались по 70 или 100 миль. Дасти хорошо ездил на велосипеде, отлично разбирался в технике езды. За два года до этого он однажды соревновался с Джорджем Хинкепи. А Хинкепи – парень, который позднее участвовал в «Тур де Франс». И я тут такой – с гигантским раздолбанным сиденьем от горного велика, впивающимся во все части на каждом камне, каждые пять минут готовый бросить все к чертовой матери. Только я не бросал. Может, потому, что для меня это была попытка сбежать из мира постоянной учебы и от грустной истории моей семьи, способ не видеть, как мама постепенно тает и исчезает и как отец становится все более злым и печальным. Я не умел кататься, у меня не было нормального велосипеда, но кое-чему в поездках с Дасти я научился. Я понял, что несмотря на мою неуклюжесть, несмотря на то что я ничего не знал о велосипедах (я не прочитал ни одной книги о велоспорте, никаких статей, как крутить педали и переключать скорости), я все равно был в состоянии переносить эти длинные поездки за счет одной лишь выносливости. И мне было интересно, на что ее еще у меня хватит.

На второй год учебы в колледже я переехал в общежитие. Я записался на курс, который вела сестра Мэри Ричард Бу, крутая тетка, выделявшаяся даже среди самых крутых монашек колледжа Святой Схоластики. На первом же занятии она велела нам раздобыть книгу «Преступление и наказание». У нас было пять дней, чтобы ее прочитать. Это было сложно уместить в мое расписание, где уже были другие занятия, работа по 30 часов в неделю в магазине NordiсTrack, поездки домой, чтобы помочь маме, и тренировки, достойные последнего сезона в лыжном спорте.

Я смотрел на одноклассников (процентов 70 из них были девчонки), смеявшихся по дороге на лекции. Не думаю, что многие из них зарабатывали на оплату обучения самостоятельно. У них, кажется, всегда было столько свободного времени! Я чувствовал себя белой вороной.

Ничуть не легче было и от визитов Дасти, когда он приходил ко мне из своего «Дома гравитации», весь пропахший марихуаной, с волосами до плеч, и стрелял глазами в сторону студенток. Стоило ему произнести: «Ну, чува-а-ак» – девушки краснели и потом спрашивали меня: «Что это у тебя за дружок, обдолбанный такой?» Дасти с женщинами всегда везло. Однажды он прилепил мне на дверь комнаты записку «Спасибо, что курите марихуану». Я ее не отлеплял, студентам-то было весело на все это смотреть, а вот родителям, навещающим своих детей, кажется, не очень.

Если бы тогда кто-нибудь спросил, чем меня Дасти так зацепил, я бы просто пожал плечами. Он был мой друг, вот и все. А теперь я начинаю понимать, что это было потому, что Дасти для меня олицетворял мир, в который меня постепенно втягивало. Я начал читать экзистенциальные книжки еще в старших классах школы и продолжил читать в колледже. У Сартра и Камю я нашел описание борьбы индивидуума, не вписывавшегося в окружающую среду. Герман Гессе писал о поиске святого в хаосе и боли. Экзистенциалисты не верили в познание жизни только посредством разума. Они знакомили меня с концепцией испытания отчуждением и отказом от оправдания чужих надежд ради жизни, полной уникального смысла.

Моя жизнь тогда совсем не выходила за рамки общепринятых приличий. А люди, с которыми я общался, создавали свои правила. Например, мой дядя, младший брат мамы, по прозвищу Коммунист, носил бейсболку с Малкольмом X, ходил на демонстрации в защиту бездомных, спал на пляже на Гавайях, работал одно время на Аляске и обычно носил с собой «Маленькую красную книжицу» Мао. Или вот ребята как Дасти, которые рассекали на мини-грузовиках тошнотворного цвета с наклейками типа «Эй, мужик, не ржи – внутри может быть твоя дочь…»

Самым оригинальным в этом кругу был чувак, которого в Миннесоте все знали как Хиппи Дэна, современный вариант Генри Дэвида Торо.

Дэну Проктору было сорок пять лет, когда мы познакомились в 1992 году. Мы работали в «Позитивной булочной на Третьей улице» – кооперативе Дэна, в котором он и сам работал. Он был под метр восемьдесят, сплошные ноги и руки. Дэн носил футболку «Велосипеды вместо бомб», наполовину прикрытую бородой, которая больше подошла бы какому-нибудь хасиду. Он двигался, будто танцевал на концерте группы Greatfull Dead. Волосы у него были заплетены в две косички по бокам. Он говорил быстро и обо всем на свете: о проблемах окружающей среды, о соке из пророщенной пшеницы, цельнозерновых крупах и осознанной жизни. Он говорил со скандинавским акцентом, а его смех был похож на крик кречета на закате дня.

Хиппи Дэн выпекал печенье «Гром», по сути – шоколадное печенье с овсяными хлопьями из цельнозерновой муки и арахисового масла с добавлением огромного количества сливочного масла. Это было лучшее печенье в мире. (Говорят, что на заднем дворе магазина сначала была пекарня, а потом ее убрали, потому что Дасти со своими дружками постоянно тырили у них печеньки.)

А еще Дэн был местной легендой среди бегунов. Говорят, что, когда он был моложе, то приезжал на местные забеги на велосипеде. Затем прямо в джинсах он легко «делал» всех бегунов в шортах. Даже Дасти, кажется, восхищался Хиппи Дэном. Дэн бегал уже двадцать лет. У него не было машины и телефона. И он в конце концов каким-то образом избавился даже от холодильника. Дэн постоянно разговаривал о солнечных батареях, натуральном хозяйстве и минимизации отходов. У него за целый год набирался один маленький пакетик мусора. Он рассуждал о нефти и человеческой глупости. То есть пытался вести экологически грамотный образ жизни задолго до того, как это стало модным. Некоторые называли его «Уно-пекарем».

Однажды Хиппи Дэн пригласил меня на пробежку. С нами бежали его золотистые лабрадоры Зут и Отис, и Дэн сказал, чтобы я примечал, как легко они бегут. Он постоянно твердил, чтобы я запоминал, как они реагируют на все, что их окружает.

– Простота, – говорил он, – простота и взаимосвязь с землей – это все, что нам нужно для счастья и свободы. А в качестве бонуса – то, что благодаря этому мы лучше бегаем.

Я тогда этого не знал, но это был именно тот урок, который много лет спустя я усвоил в потайном каньоне в Мексике.

Мне очень нужны были счастье и свобода, так же как парню, бегущему со мной, может, даже больше, учитывая, что на мне была и учеба, и работа, и ситуация дома. Я понимал мудрость подхода «Чем проще, тем лучше». Но дело в том, что у меня-то все как раз было непросто. Я всегда решал поставленные задачи за счет досконального изучения материала и фокусирования внимания. Так что когда начал тренироваться с Дасти к предстоящему «Вояджеру», я предложил ему для начала что-нибудь почитать о стратегии и технике тренировок.

– Может, – предложил я, – нам надо интервалы бегать? Или спринты с трусцой попеременно. Может надо шаги считать.

Я даже, кажется, упомянул о мониторах ритма и уровне выработки молочной кислоты. А Дасти сказал, что это все фигня. Сказал, что я слишком много думаю. Сказал, чтобы я бегал на гигантские расстояния, пока задняя часть не отвалится, и вот только тогда эта часть будет чего-то стоить. Он передразнил голос Рикера, выкрикнув: «Если хочешь выиграть, иди и тренируйся, а потом потренируйся еще!»

В итоге той весной мы бегали на дикие расстояния, по 2, 3, 4 часа по всему Дулуту. Дасти приходил, стучался в дверь моей комнаты в общаге, я отрывался от «Братьев Карамазовых», или «Войны и мира», или высших курсов физики, анатомии или психологии, и мы убегали. Мы бегали по тропам, настолько узким, что временами они просто сходили на нет. Мы бегали там, где бродили олени и рыскали койоты. Мы бегали по колено в снегу, через глубокие весенние ручьи, настолько холодные, что я ног не чуял после забегов. В какой-то момент между моими школьными пробежками до магазина Адольфа, когда я задыхался на бегу, и днем настоящим бег стал для меня не просто тренировкой. Он превратился в некий способ медитации, способ освобождения разума, обычно занятого учебой, размышлениями о будущем или волнениями о маме. Тело бежало само по себе, мне уже не нужно было его подгонять. Я больше не бегал туда-сюда по улице на окраине. И никакие подростки из школы не плевали мне в лицо. Я чувствовал, будто лечу. Дасти знал все тропы в местных лесах, и после той весны их узнал и я. Мы бегали абсолютно свободно, иногда болтали, иногда бежали молча, всегда в одном и том же порядке: Дасти впереди, я за ним. Я знал свое место и не возражал. И вообще все было здорово.

Один писатель сказал, что самый счастливый период в его жизни был, когда он работал над первой книгой, хотя она получилась настолько ужасной, что рукопись писатель никому не показывал. Он сказал, что счастье тогда было в том, как время останавливало свой бег, и в том, что он узнавал о самом себе и своем мастерстве, пока писал. Когда я бегал с Дасти той весной, не на соревнованиях, а просто так, я понял, что этот писатель имел в виду.

Я также понял, что, может быть, у меня не так уж плохо получится выступить и на соревнованиях. Я записался на Grandma’s Marathon в Дулуте в июле. И на нем понял, что мне дали тренировки с Дасти. Я финишировал со временем 2 часа 54 минуты. Это было совсем неплохо. Я подумал, что при должном внимании и тренировках я могу пробежать классический марафон и быстрее.

Но вместо этого по совету Дасти я решил бегать больше и дальше. И записался на свой первый сверхмарафон.

В тот день, на старте «Вояджера» в 1994-м, мы оба были в полной боевой готовности. Дасти – чемпион, подтверждавший свой титул, рванул со старта, я за ним. Дасти больше не обзывал меня Джуркой и не дразнился по поводу моей учебы. Мы бежали, и не просто бежали свободно. Мы рвались вперед. В Миннесоте в конце июля иногда бывает под сорок градусов с влажностью, и в тот день именно так и было, но мы продолжали бежать. Где-то на 25-й миле, в одной особенно вязкой луже, у Дасти слетела с ноги левая кроссовка. Он остановился, чтобы вытащить ее из лужи, замешкался и я. Как, бежать впереди Дасти? Он был настоящей легендой. А я – так себе, дополнение. Он был бегуном. А я просто упрямым поляком. Я не знал, что делать, и сделал то, что делал обычно в таких случаях: продолжил бежать дальше Я пробежал несколько секунд, потом минут, потом посмотрел назад и не увидел Дасти. И продолжил бег.

Да, может, моя карьера лыжника и подходила к концу. Да, может, мой отец был вечно несчастным. Может, маме никогда не станет лучше. И, может, я так и дальше буду жить где-то между «правильным» миром и диким миром Дасти. Но в момент, когда я пересек финишную черту, это не имело никакого значения. Я завершил один из самых сложных своих проектов и сказал себе: «Больше никогда в жизни». Счастливый, задыхаясь, я упал лицом в траву. Меня сильно мутило, я был никакой. У меня больше ни на что не осталось сил. И что, в этом и есть смысл – быть бегуном? Отдать одному-единственному забегу всё без остатка? Я и до этого знал, что у меня получается набирать скорость в ситуации, когда другие просто преодолевают расстояние, и пытался осознать, помогло ли мне это умение на сей раз. На каменистых холмах неподалеку от Дулута на трясущемся убийственном зеленом велосипеде Bianchi я понял, что неважно, насколько мне было больно, – я все мог преодолеть за счет выносливости. Я пытался понять, чем мне может помочь это умение. Я был вторым в моем первом сверхмарафоне и впервые в жизни «сделал» Дасти (он прибежал третьим).

Хиппи Дэн мне как-то сказал, что у каждого свой путь и задача состоит в том, чтобы его найти.

Кажется, я нашел свой путь.

Легче, а не сильнее

Я жил на равнинах, бегать по холмам мне пришлось учиться. И оттачивание этого умения сделало меня лучшим бегуном. Вы тоже можете этого добиться, на горках или без них. В следующий раз на пробежке посчитайте, сколько раз вы наступаете правой ногой на землю за 20 секунд. Умножьте это на три и узнаете свой каденс (число шагов в минуту одной ногой).

Теперь самое интересное: продолжайте ускоряться до тех пор, пока у вас не получится каденс 85 или 90. Основная ошибка бегунов – это слишком сильный вынос ноги при прыжке, у них получаются медленные, огромные шаги вперед с приземлением на пятку. Это означает, что они больше времени проводят в соприкосновении с землей, что пятка, ничем не защищенная, приземляется на землю с большим ударом, травмируя таким образом связки. Тренировки при каденсе 85–90 – самый простой способ устранить эту проблему. Короткие, легкие, быстрые шаги минимизируют удар о землю и помогут вам бежать дольше и избежать травм. А еще это поможет более эффективно использовать энергию. Ученые доказали, что почти все элитные бегуны мира, соревнующиеся на дистанциях от 3000 метров до марафонской, бегают в таком ритме.

Я даже тренировался с метрономом. Сейчас в интернете много сайтов, которые помогают подобрать музыку по ударам в минуту (BPM). Попробуйте, например, зайти на http://cycle.jog.fm. Композиции с ритмом в 85–90 BPM – это то, что вам нужно.

Зеленый смузи (для употребления перед тренировками)

Хиппи Дэн рассказал мне о том, как важно употреблять в пищу зелень и водоросли, например спирулину или пшеничные проростки. Спирулина – это зеленые водоросли, которые ацтекские воины брали с собой в бой. Спирулину давно используют в качестве дополнительного средства для снижения веса и укрепления иммунитета. А последние научные исследования привели к интересным результатам – спирулина может помочь стайерам улучшить их беговые показатели. Спирулину чаще продают как биологически активную добавку к пище. Так что лучше покупать ее только в магазинах, которым вы можете доверять.

В спирулине много аминокислот (точнее даже, незаменимых аминокислот), витаминов и минералов, так что предлагаемый смузи – прекрасный источник питательных веществ. Если вы хотите добавить немного углеводов, замените чашку воды яблоком или виноградным соком.

Ингредиенты:

2 банана

1 чашка замороженного или свежего манго или кусочков ананаса

4 чашки воды

2 ст. л. порошка спирулины

1 ч. л. соевой пасты мисо

Поместите все ингредиенты в блендер и перемалывайте 1–2 минуты до получения однородного напитка.

Употребляйте по 2,5–3,5 чашки (500–600 мл) за 15–45 минут до пробежки.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.