Западный цирк и юго-западная стена

Западный цирк и юго-западная стена

(Из дневника В. Шопина)

Самолёт Москва — Дели взлетает. Смотрим с Володей Балыбердиным друг на друга. И в глазах один и тот же вопрос: “Неужели действительно летим в Непал? Неужели позади все перипетии отборов и мы, в составе сборной команды СССР, летим, чтобы взойти на Эверест?”

Храм любви.

Если бы два года назад мне сказали, что меня зачислят в команду советских высотников, я бы, конечно, не поверил. Настолько далёкой казалась эта вершина, которую мы должны теперь покорить во что бы то ни стало. Отныне наш путь домой лежит через неё. Это прекрасно понимают пятеро пассажиров самолёта — передовая группа советской гималайской экспедиции. Кто же они?

Анатолий Георгиевич Овчинников. Нет в советском альпинизме титулов, которыми не обладал бы этот человек. О его упорстве ходят легенды. А в его превосходной физической подготовке каждый из нас имел возможность убедиться не единожды. Старший тренер экспедиции — это почётная должность, и он её заслужил. Овчинников — москвич, так же как Эдуард Мысловский и Николай Чёрный. Мы с Володей Балыбердиным (или попросту — Бэлом) представляем Ленинград.

До 24 марта нам нужно проложить путь через ледопад Кхумбу, о котором в альпинистском мире знают все. При упоминании Кхумбу воображение рисует хаотические многотонные глыбы вздыбленного льда, бездонные ледовые трещины, готовые в любую минуту поглотить человека, как бы силён и искусен он ни был.

Под крылом самолёта неторопливо проплывают облака, освещённые лунным светом. Они как горы, которые ты разглядываешь, пытаясь узнать пройденные тобой стены и стены, которые ждут тебя впереди, которые снятся иногда долгими зимними ночами...

Катманду. Королевский дворец Хануман Дхока.

Невольно вспоминается недавнее... Август 1980-го. Ущелье Ачикташ под пиком Ленина, база международного альпинистского лагеря “Памир”. Сюда собрали нас, будущих “гималайцев”, на второй тренировочный сбор. 40 спортсменов претендовало на место в сборной команде. Почти все — лидеры своих коллективов, призёры чемпионатов СССР. Практически все знакомы друг с другом заочно. Одни приехали сюда из экспедиций, другие — со сборов. И потому все такие худые, обросшие. Отсутствием аппетита никто не страдает. Разговоры в основном идут деловые. Подтверждается формула — друзья-соперники. Каждый город, каждая республика борется за право участия в экспедиции. Все приветливы, обходительны. Но каждый знает, что в команду будет отобрано всего 20 человек и четверо запасных (двойной состав). Пока тренеры — они же судьи предстоящих отборочных состязаний — намечают трассы, нам, участникам, предоставлено время привести себя в порядок, вновь обрести нормальный человеческий вид.

Распорядок дня жёсткий. Подъём в 6.30, затем— часовая зарядка. Сначала бег, изнуряюще быстрый получасовой бег. (Обычно на сборах в горах никто из нас не бегает, потому что негде.) После бега — гимнастика. После завтрака занимаемся подготовкой лагеря к зиме. За послеобеденным отдыхом — игра в футбол. Главная задача этого сбора для каждого — устоять.

После ужина собираемся в “кают-компании”, которой служит нам юрта. Здесь беседуем о тактике альпинизма, о произведённой в Непале разведке маршрута на Эверест, просматриваем слайды. Участники рассказывают о состоявшихся этим летом восхождениях на первенство страны, проводят разборы восхождений, иногда очень безжалостные: ошибок не прощают никому. Москвичи, из тех, кто был на Олимпийских играх, рассказывают о соревнованиях, которые удалось посмотреть. Времени явно не хватает, и мы засиживаемся допоздна.

С утра всё повторяется — зарядка, работы по лагерю, футбол, беседы в юрте. С нетерпением ждём начала соревнований. Каждый готовится к ним по-своему, зная свои слабые места. Кто по нескольку раз в день подходит к перекладине, кто бегает дополнительно, кто занимается лечением своих “болячек”, стараясь как можно быстрей восстановиться.

И наконец этот день настаёт. Определены нормативы и виды соревнований. Физическая подготовка включает в себя хорошо знакомые каждому упражнения — подтягивание на перекладине и отжимание от пола. Ожидает нас ещё и бег в гору с 3600 до 4200 метров.

Техническая подготовка оценивается по двум показателям — скальная техника и ледовая. Скальные соревнования проходили на крутых скалах справа от Луковой поляны. Состязались в связках с обязательной сменой ведущего. Ледовую технику демонстрировали тоже в связках на крутом 400-метровом ледовом склоне. Очень строго карались судьями ошибки в технике страховки.

Кроме физической и технической подготовки на распределение мест в списке претендентов влиял и так называемый “гамбургский счёт”, когда каждый выставляет места всем участникам, включая себя. Учитывалось и мнение обследовавшей нас комплексной научной группы (КНГ).

Но последнее слово оставалось всё-таки за тренерским советом. А он сделал свои выводы только в Москве, когда все мы уже разъехались по домам. Никто из нас не знал, кого допустили к следующему этапу отбора.

Потом нас собрали на медицинское обследование, которое проводилось в два этапа. Первый — в Московском врачебно-физкультурном диспансере № 1. Второй — в Институте медико-биологических проблем. Особенно запомнились здесь функциональные проверки на велоэргометрах и “подъёмы” в барокамере. Вероятно, потому, что за двенадцать лет занятий альпинизмом я впервые сел на велоэргометр и очутился в барокамере. Потом “подъёмов” в барокамере было много, и мы к ним привыкли. Но самым сложным был первый. Проверяли высотный потолок каждого, максимальную устойчивость организма к гипоксии. Сохранить (удержать) сознание при “подъёме” на большую высоту трудно. Наваливается сон, с которым приходится бороться, начинают мелко дрожать руки и ноги. Экзаменаторы контролируют твоё сознание с помощью несложных вопросов. Помню последний, когда я находился уже на высоте 9000 метров. “Восемь плюс шесть?” Отвечаю медленно: “Восемь плюс шесть будет... (долго думаю)... четырнадцать”. Испытал удовлетворение (всё же сообразил), приободрился. Чувствую, что начинаю впадать в забытье. Слышу: “Высота десять тысяч метров”. И тут я отключился. Когда вышел из барокамеры, мне сообщили, что на высоте 10 000 метров я “прожил” около минуты.

После этих обследований в феврале 1981 года мы поехали в Алма-Ату на зимний спортивный сбор. Врачи и здесь продолжали нас обследовать в спортивном диспансере при высокогорном катке Медео. На Тянь-Шане нам предстояло отработать гималайскую тактику восхождения, с которой мы до сих пор практически не сталкивались. Объектом восхождения избрали пик Комсомола. Нас разбили на три восьмёрки, и под руководством Валентина Иванова, Эдуарда Мысловского и Ерванда Ильинского на стене пика Комсомола мы начали постигать азы гималайской тактики. Вопреки желаниям тренеров погода стояла отличная. Ярко светило солнце, хотя и подмораживало. А тренеры наши оттачивали диспетчерские навыки, определяя, какой груз куда занести, в каких количествах, кому где ночевать, чем питаться. При таком обилии народа на одной горе рассчитать всё это далеко не просто. Основы гималайской тактики и заключались как раз в чётком взаимодействии всех групп на маршруте. Опыт этого восхождения очень пригодился нам на следующем сборе.

В июле 1981 года мы собрались на Памире, в городе Ош. Отсюда предстояло добираться машиной до города Дараут-Кургана в Алайской долине и далее — вертолётом на ледник Гармо, в ущелье Ванч-Дара, под пик Коммунизма. Задача — подняться на него с применением гималайской тактики.

До Дараут-Кургана доехали благополучно, но здесь застряли в ожидании лётной погоды и вертолёта. Палатки установили на аэродроме и вскоре занялись подгонкой снаряжения. Обсуждая конструкции различного снаряжения, не оставляли без внимания ни единой мелочи. Высказывался каждый. Времени у нас достаточно: погода не спешит с улучшением. По утрам с надеждой поглядываем на небо, но оно пока ничего хорошего не обещает.

Наконец появляется солнышко и вслед за ним — вертолёт. Желания альпинистов и вертолётчиков диаметрально противоположны. Мы мечтаем залететь как можно выше, они — как можно ниже, чтобы безопасней посадить вертолёт. Нашему руководству удалось всё же договориться о посадке нескольких рейсов на 4700. Это “Грузинские ночёвки”. Погода всё ещё неустойчивая, поэтому больше двух рейсов в день не получается.

Первой улетает группа Иванова. Она должна установить лагерь на 4700 и начать работу на маршруте. Парни отбыли под пик Коммунизма с недостаточным запасом продуктов; но погода вскоре ухудшилась, и вертолёт рейс за рейсом начал делать посадку не на 4700, а в Ванч-Даре. Мы сочувствуем ребятам. Постепенно вся наша команда вылетела в Ванч-Дару. Группа Иванова уже обрабатывала маршрут. Вскоре к ней присоединилась группа Ильинского, которой повезло сесть на вертолёте на “Грузинских ночёвках”. Мы (группа Мысловского) с Ванч-Дары (3600) до “Грузинских ночёвок” (4700) идём пешком. Это должно ускорить (сгладить) нашу высотную акклиматизацию. Четырнадцать часов изнуряюще медленной ходьбы по леднику Гармо — и мы добираемся до небольшой морены на леднике Беляева. Это и есть наш базовый лагерь — “Грузинские ночёвки”. В темноте ставим дополнительные палатки.

Наутро занялись благоустройством лагеря. Наш палаточный городок стоит на снегу. В большой палатке — кухня и столовая. Склады снаряжения и продуктов — в двух палатках поменьше. Участники сбора по три-четыре человека живут в каркасных палатках.

На этот раз мы должны отработать гималайскую тактику восхождения на южном контрфорсе пика Коммунизма. Один из сильнейших советских высотников Кирилл Константинович Кузьмин с группой проложил этот “путь” к высочайшей вершине СССР в августе 1959 года. Он так и называется сейчас — “маршрут Кузьмина” высшей категории сложности.

День за днём перетаскиваем грузы по маршруту, обеспечивая высотные лагеря снаряжением, топливом, продуктами питания. Первый наш выход — акклиматизационный, на высоту 5600. Затем подымались выше— на 6500 и 7100. К радости тренеров погода нас не балует: солнце выглядывает очень редко, сплошные облака, метёт снег. Но работы на маршруте не прекращаются. Неумолимо ползут к треугольной вершинной пирамидке верёвочные перила. Наконец все промежуточные лагеря установлены и обеспечены топливом, продуктами, спальными мешками. В верхний лагерь (7100) даже заброшен кислород. Необходимо испытать и кислородную аппаратуру. Перед штурмом все группы спустились для отдыха в Ванч-Дару.

Кроме нас в нашем районе работают команды Украины и Ленинграда. Они участвуют в первенстве СССР в высотном классе и готовятся подняться на пик Коммунизма по южной стене.

У нас первыми начали работу на маршруте алмаатинцы (группа Ильинского). В непогоду вышла на вершину и спустилась с неё группа Иванова. Ураганный ветер заставил их просидеть несколько суток в лагере 7100. Он буквально валил с ног, не позволяя выйти из палатки.

Когда, согласно графику, настало наше время выйти на восхождение, понадобилась срочная помощь ленинградским альпинистам. Кто-то заболел у них на плато пика Россия. Собрались мы очень быстро. На ходу получили консультацию, расписание связи. Мы должны были как можно быстрей обнаружить палатку на плато, закрытом облаками, и выяснить обстановку, оказав, если потребуется, помощь. С нами врач-альпинист Слава Онищенко. Путь наш лежит в противоположную сторону от пика Коммунизма. Спешим, идём без отдыха. После трёхчасовой ходьбы — короткий привал. Пьём сок, жуём сухофрукты и снова — вперёд и вверх. Нас четверо — Лёня Трощиненко, Володя Балыбердин, Слава Онищенко и я. Руководитель — Лёня. За нами более медленно идёт вторая группа под руководством Эдика Мысловского (Хута Хергиани, Лёша Москальцов, Валя Божуков и Валера Хомутов). Мы идём налегке, а группа Мысловского несёт палатки и продукты для ночёвки.

Ещё через несколько часов останавливаемся перекусить. И снова — вверх. Сегодня облака довольно низкие. На уровне 6000 метров резко холодает, и мы блуждаем в тумане. Чувствуем, что уже вышли на плато пика Россия, но видимости — никакой. Кричим, напряжённо вслушиваемся, но ответа нет. Идём дальше и снова кричим. И опять никто не отвечает. Блуждаем так ещё часа два. Кричим. Прислушиваемся... И вдруг — голос, откуда-то снизу. Движемся в его направлении. Перекликаемся. И натыкаемся на палатку. В ней двое больных. У одного пневмония, другой обморозился.

Мы оказали пострадавшим необходимую помощь в на следующий день привели их на “Грузинские ночёвки”. Опасность миновала. Больные чувствовали себя хорошо. Но спасательная операция заняла двое суток и время, необходимое для штурма вершины, было упущено. Пора было эвакуировать лагеря и уходить на Ванч-Дару.

Тренерский совет принял решение засчитать нашей группе восхождение, но это вызвало недовольство Федерации альпинизма. Главный вопрос — кто вошёл в окончательный состав команды — всё ещё не был решён.

В конце июля участники сборов улетели, а мы с Бэлом остались, чтобы совершить восхождение на пик Коммунизма по юго-западной стене в составе сборной Ленинграда. Команда, руководимая В. А. Солонниковым, участвовала в первенстве СССР в высотном классе. И то, что мы в этот сезон всё же покорили пик Коммунизма и к тому же стали чемпионами страны, очевидно, повлияло на решение тренерского совета гималайской экспедиции включить нас с Володей Балыбердиным в основной состав команды. Однако в основной состав сборной, утверждённый Федерацией альпинизма СССР осенью 1981 года, я не попал. Позже решено было добавить в гималайскую сборную ещё четырёх спортсменов. В этой четвёрке оказался и я.

Нам предстояли последние тренировочные сборы, последние медицинские обследования. И наконец наступил самый хлопотный этап — подготовка всего снаряжения экспедиции к транспортировке, проверка качества и комплектности нового снаряжения, общение с поставщиками, упаковка тридцатикилограммовых грузовых мест. И при этом мы почти ежедневно тренировались.

1 марта мы проводили транспортный самолёт и сопровождающих грузы Лёню Трощиненко, Серёжу Ефимова, Славу Онищенко, Эрика Ильинского и Валю Венделовского (он никому не мог перепоручить сопровождение кинооборудования).

Комплекс индуистских храмов Пашупатинатх.

Но вот уже всё позади. Последние напутствия. Прощание с друзьями и близкими. Мы на борту самолёта и с каждой минутой приближаемся к заветной земле самых высоких в мире гор.

3 марта. В 5 утра по московскому времени мы приземлились в Дели. Томительные часы в зале ожидания, и вот наконец пропускной контроль и погрузка в самолёт королевской авиакомпании Непала. Перелёт Дели — Катманду занял всего час. В 16.00 по Москве — посадка в Катманду. К нам сразу же подошёл сотрудник советского посольства в Непале Александр Дмитриевич Сурский. С самого начала он взял шефство над нашей экспедицией, был нашим проводником и переводчиком в Катманду.

Тут же подошёл к нам и представитель здравоохранения Непала. Мы передали ему рентгеновские трубки для детского госпиталя в Катманду, которые везли с собой по поручению “Техноэкспорта”. Мы везли их на коленях и сохранили в целости. Благодаря этому госпиталь был открыт уже на следующий день после нашего приезда.

За паспортными формальностями последовал таможенный досмотр нашего личного багажа. И тут оказалось, что к нам приковано всеобщее внимание. Таможенников собралось гораздо больше, чем нас. Наши рюкзаки и сумки вытряхнули до дна. У каждого рюкзака сгрудилась куча людей. Ни одна вещь не избежала осмотра и прощупывания. Лишь после этого нам разрешили сложить всё назад. Наконец на наших рюкзаках появились меловые кресты, означающие пропуск в сказочную, экзотическую страну Непал.

На улице нас встретили Е. И. Тамм, Б. Т. Романов и Ю. В. Кононов. Они первыми прибыли в Непал, чтобы подготовить встречу грузов и участников экспедиции. Знакомимся с корреспондентом ТАСС Юрием Родионовым. Выяснилось, что сегодня получить наш груз из таможни не удастся. В автобусе нам представили сирдара (руководитель равнинных и высотных носильщиков) нашей экспедиции Пембу Норбу. Ему 33 года, приятное мужественное лицо, густые чёрные волосы, приветливая улыбка. Для непальца Пемба высок, крепкого сложения. Советская экспедиция для него двадцать пятая. Осенью 1977 года он взошёл на вершину Эвереста. Пемба из альпинистской семьи. Его дядя тоже был на Эвересте. Весь семейный клан Норбу в долине Соло-Кхумбу постоянно обслуживает альпинистские экспедиции. В дальнейшем мы убедились, что в этой долине Пемба Норбу пользуется среди местного населения огромным авторитетом. Нас удивило, что он прекрасно владеет английским языком. Оказалось, что Пемба получил образование в английской школе.

— Сколько экспедиций из ваших двадцати четырёх окончилось победой? — спросили мы.

— Половина,— улыбнувшись, ответил Пемба.

Мы уже мчимся по шоссе. В какой-то момент разговора замечаю, что прямо на нас с огромной скоростью несётся автобус. Интуитивно сжимаюсь в комок, вцепившись в спинку сиденья. Неужели конец?! Но нет. На огромной скорости автобусы разъезжаются как ни в чём не бывало. Оглядываюсь на остальных пассажиров. “В Непале левостороннее движение”,— улыбается уже освоившийся с местными правилами Овчинников.

Устраиваемся в гостинице и отправляемся на прогулку по Катманду. Сурский увлечённо рассказывает об истории Непала. К сожалению, в шуме и сутолоке не всё удаётся расслышать. Хочется всё рассмотреть, пощупать собственными руками. Увиденное поражает своей необычностью. Мы ещё не ориентируемся. Улицы переполнены туристами, торговцами сувенирами. Стоит лишь остановиться, как тотчас же подбегают мальчишки, предлагая украшения из камней, марки, монеты. Они внимательно разглядывают нас и сразу же обращают внимание на часы. Предлагают меняться. Так и передвигаемся, окружённые толпой мальчишек.

Людской гомон, клаксоны велорикш. На центральной улице города Нью-Роуд в гул толпы вплетаются гудки автомобилей самых разных марок. Мы переходим от дома к дому, не уставая восхищаться резными украшениями окон и дверей. Особенно поражает нас резьба на доме, в котором живут богини Кумари. Религия непальцев допускает выбор богини среди четырёх-пятилетних девочек определённой касты. Будущие богини подвергаются ряду испытаний. Таково, например, испытание страхом, при котором девочек помещают в одну комнату с дикими зверями, сидящими в клетках. Старейшины придирчиво осматривают претенденток в богини: на теле девочки не должно быть родимого пятна или шрама. Успешно прошедшую конкурс богиню поселяют в этом доме и практически обрекают на полное бездействие. Играть ей разрешается только в тихие, спокойные игры. Она перестанет быть богиней, если кто-нибудь увидит её кровь. Девочку окружают сверстницы из касты богинь, монахи, ближайшие родственники. Общаться с простым народом ей не позволено. Достигнув зрелости, богини, как правило, покидают Непал, потому что жена-богиня приносит в дом несчастье. В Индии, где её никто не знает, она может, как обычная женщина, выйти замуж.

Мы поворачиваем к гостинице. Уже зажглись витрины магазинов. С порога одной из лавочек нас приветствуют по-русски: “Привет! Давай, давай, заходи!” Мы, конечно, удивлены и заходим внутрь. Кустарные изделия из дерева, камня, бронзы... Пробуем объясниться с хозяином по-русски, но обнаруживаем, что весь свой словарный запас он истратил на приветствие и приглашение.

В гостиницу возвращаемся в сумерках. За чаем слушаем рассказы Родионова и Сурского о Непале. Расходимся на ночлег с сожалением. В ближайшие дни у нас предстоят работы на таможне.

6 марта. Из ворот советского посольства выезжают три автомашины, нагруженные баулами, бочками, ящиками с кислородными и газовыми баллонами. Груз советской экспедиции двинулся в сторону Эвереста. Поверх всех вещей усаживаются наши высотные носильщики (шерпы) и равнинные носильщики (портеры). Грузовики пройдут около ста километров. Затем груз ляжет на спины портеров. Шерпы по равнине ничего не несут. Но каждый из них руководит своим микрокараваном, состоящим, как правило, из их родственников и знакомых. Иначе невозможно контролировать передвижение порученных им грузов.

Итак, сделан ещё один шаг на пути к Эвересту. Мы облегчённо вздыхаем. Теперь нам предстоит заняться грузом (44 места), который полетит с нами до Луклы. Это снаряжение, необходимое для установки базового лагеря и обработки ледопада Кхумбу. Вылет завтра утром.

Закончив все приготовления, посвящаем последний вечер прогулке по городу. Стараемся внимательней рассмотреть и получше запомнить увиденное. В гостиницу возвращаемся к ночи.

Утром Сурский сообщает о том, что в Лукле выпал снег и полёты отменены. Заканчиваем досмотр грузов на таможне, упаковываем их в гараже.

8 марта. Утром прощаемся с руководством экспедиции и едем в аэропорт. Провожают нас И. А. Калимулин и А. Д. Сурский. После некоторого ожидания объявляется посадка на наш рейс. На лётном поле прощаемся с провожающими и занимаем места в самолёте.

И вот мы уже в воздухе. Прилипнув к стёклам иллюминаторов, с нетерпением разглядываем приближающуюся цепь гор. За невысокими тёмными хребтами встают отвесные белоснежные вершины. Пытаемся разглядеть Эверест, знакомый нам пока только по фотографиям. Мы летим уже над ущельем. Свободные от леса террасы тщательно возделаны и зеленеют молодой порослью. Под нами проплывает перевальная точка бокового хребта. Разворот поперёк ущелья — и внезапно под колёсами самолёта возникает посадочная полоса аэродрома. Несколько прыжков, сильная вибрация — и самолёт тормозит наконец, задрав нос кверху. Уже потом мы поняли, что в Лукле не совсем обычная посадочная полоса. Расположена она вверх по склону, а на взлёте самолёт разгоняется вниз. Затихли двигатели, и мы покидаем самолёт.

Катманду. Буддистский храм Боднатх.

Лукла встречает нас ярким солнцем. Два дня проводим в ожидании грузового самолёта, знакомимся с посёлком, гуляем по окрестностям.

Лукла расположена на середине пути от Катманду до Эвереста. Высота — 2800 метров над уровнем моря. Через посёлок проходит дорога “Биг роуд”, ведущая в глубь Гималаев. Чуть выше Луклы кончается растительность, и на круто вздымающихся скальных склонах серебрятся снежно-ледовые пятна.

А здесь, в самом селении, изредка ещё встречаются тростник, гималайская сосна, берёза. Последняя отличается от нашей берёзы крупными размерами, более тёмной и ноздреватой корой. Поражают своими размерами рододендровые деревья с уже набухшими бутонами.

Аэропорт в Лукле.

Сверху приходят небольшие группы туристов. Это те, кто уже закончил своё путешествие и возвращается домой. Каждое утро такая многоязычная толпа собирается на аэродроме в ожидании рейса на Катманду. На аэродроме существует своя система информации пассажиров: если самолёт вылетел из Катманду, на поле звучит сирена, вторая сирена означает, что он благополучно миновал перевал и скоро приземлится в Лукле. Перед посадкой на лётное поле выходят полицейские с бамбуковыми палочками в руках. Палочки и свистки помогают им очистить посадочную полосу от любопытных и нерасторопных. Звучит третья сирена — самолёт заходит на посадку. Прыгая по взлётной полосе, он резко тормозит и затем выруливает вправо на площадку, чтобы не мешать посадке и взлёту других самолётов. Иногда, особенно после затяжной непогоды, здесь собирается до трёх самолётов одновременно. Естественно, что в этих случаях на аэродроме скапливается множество туристов, жаждущих улететь в столицу.

Знакомимся с туристами, насколько позволяет наше знание английского. Все знают о том, что должна приехать русская экспедиция. Интерес к нам повышенный. Ведь мы первые русские альпинисты в Гималаях. Многие просят автографы. Время ожидания нашего груза тянется довольно медленно.

К темноте собираемся в нашей комнате. Шерпы зажигают газолиновые лампы, по конструкции напоминающие примуса. Но вместо головки примуса у этих ламп — сеточка, которая, раскаляясь добела, излучает очень яркий свет. При нём можно даже фотографироваться. Играем в “Эрудит”. Коля Чёрный учит нас раскладывать пасьянс.

Гадаем насчёт завтрашней погоды. Уже лёжа в спальных мешках, читаем привезённые из дома книги. Из этих книг у нас должна собраться в базовом лагере маленькая библиотечка.

В каждой шерпской семье много детей.

10 марта. Утро проходит в ожидании самолёта с нашим грузом. Из Катманду прилетел самолёт с туристами. Пемба уверяет, что будет ещё самолёт. К нашему дому пригоняют осёдланных яков. Собираются носильщики. Это успокаивает нас. На аэродроме звучит третья сирена. Мы стоим на краю посадочной полосы. Приземлившийся самолёт выруливает на боковую площадку, смолкают двигатели, и наши шерпы быстро принимаются за разгрузку. Подключаемся и мы. По спискам проверяем наличие доставленного груза. Обнаруживаем, что пятнадцати мест не хватает.

Носильщики торопятся навьючить груз, получить работу. За ними наблюдают шерпы. Наконец вереница носильщиков тихонечко трогается в путь. Остаются только те, кто навьючивает яков.

Носильщица из нашего каравана.

В ожидании неприбывших грузов Эдик Мысловский и Коля Чёрный остаются в Лукле, а мы втроём (А. Г. Овчинников, Володя Балыбердин и я) уходим с первым караваном. С нами идёт и прилетевший сегодня офицер связи. Пемба объясняет нам, что караван сегодня будет идти два-три часа и остановится у большого моста через ущелье. Прощаемся с ним и уходим вперёд.

Идётся очень легко: рюкзаки у нас килограммов по двадцать, дорога хорошая. Вскоре обгоняем наш караван. Дорога то круто взбирается вверх, то резко спускается к мостику, переброшенному через очередную речку, вытекающую из бокового ущелья. Панорама быстро меняется. Ущелье сужается, и видно, что вскоре раздваивается. За разговорами незаметно достигаем большого моста. Решаем двигаться дальше. Примерно через полчаса на небольшой поляне на берегу реки Дуд-Коси останавливаемся на ночлег.

Понимаем уже, что караван заночевал ниже. Мы остались без палатки. Бэл вызвался сходить к каравану. Мы собираем хворост для костра. Возвращается Бэл с носильщиком. Они принесли палатку и продукты. Засыпаем под мерный гул реки.

11 марта. Проснулись рано. Напились чаю без сахара (сахар в большом караване), немного поели и двинулись в путь. Через час подошли к контрольному пункту национального парка “Сагарматха” (это непальское название Эвереста). Анатолий Георгиевич платит за вход по 60 рупий с человека. Вскоре мы оказываемся перед мостом. Отсюда серпантинами, круто вверх, часа два ходьбы до Намче-Базара.

Солнце припекает. Нам навстречу, спускаясь к Лукле, движутся навьюченные яки, туристы. Наш путь — вверх. То и дело обгоняем группы по три — пять человек. Туристы недоумённо разглядывают нашу одежду. На нас лишь шорты и солнцезащитные кепочки. Идём мы быстро. Серпантины чередуются один за другим. Круто набираем высоту. В какой-то момент мелькает верхушка Эвереста (выше 8600, остальная часть горы закрыта гребнем Лхоцзе). Мысленно я назвал это место “улыбкой Эвереста”. Отдыхаем, любуемся нашей вершиной и идём дальше.

А вот и Намче-Базар. В посёлке около 700 жителей. Дома стоят на террасах, вырубленных на крутых склонах. Улицы и огороды — плоды тяжёлого труда многих поколений шерпов. Здесь есть школа, почта, музей.

Мы с Бэлом поднялись выше Намче-Базара и остановились, ожидая Анатолия Георгиевича Овчинникова. Расположились позагорать. Вскоре выяснилось, что караван наш остановился на ночлег в Намче-Базаре. Пришлось и нам спускаться вниз. Караван разгружается у дома бабушки Пембы Норбу.

Солнце припекает. Нам навстречу, спускаясь к Лукле, движутся навьюченные яки, туристы. Наш путь — вверх. То и дело обгоняем группы по три — пять человек. Туристы недоумённо разглядывают нашу одежду. На нас лишь шорты и солнцезащитные кепочки. Идём мы быстро. Серпантины чередуются один за другим. Круто набираем высоту. В какой-то момент мелькает верхушка Эвереста (выше 8600, остальная часть горы закрыта гребнем Лхоцзе). Мысленно я назвал это место “улыбкой Эвереста”. Отдыхаем, любуемся нашей вершиной и идём дальше.

А вот и Намче-Базар. В посёлке около 700 жителей. Дома стоят на террасах, вырубленных на крутых склонах. Улицы и огороды — плоды тяжёлого труда многих поколений шерпов. Здесь есть школа, почта, музей.

Мы с Бэлом поднялись выше Намче-Базара и остановились, ожидая Анатолия Георгиевича Овчинникова. Расположились позагорать. Вскоре выяснилось, что караван наш остановился на ночлег в Намче-Базаре. Пришлось и нам спускаться вниз. Караван разгружается у дома бабушки Пембы Норбу.

После обеда пошёл снег, и мы дотемна просидели в доме. Пришёл офицер связи мистер Биста. Он объяснил, что мы должны двигаться вместе с караваном, по возможности не отрываясь от него, и вместе с ним ночевать. С помощью Пембы рассчитались с носильщиками. Они уходили вниз. Выше Намче-Базара груз повезут яки и понесут местные носильщики.

Намче-Базар — крупнейшее селение шерпов.

Монастырь Тьянгбоче.

Ступа Дингбоче. На заднем плане вершина Амадаблам.

12 марта. Мы втроём собрались пораньше, чтобы выйти по холодку. Но мистер Биста остановил наши сборы и пригласил зайти в полицейский участок. Мы долго не могли понять, чего от нас хотят. Оказалось, что нас должны внести в журнал учёта проходящих туристов. Мы предъявили свои “пермиты” (паспорта на путешествие, выданные в министерстве туризма Непала). Здесь же, в полицейском участке, угостили жареной свининой, приправленной огромным количеством перца. Из-за своей остроты это блюдо показалось совершенно несъедобным. Затем последовал традиционный непальский чай с молоком, а после чая нас пригласили в музей национального парка.

Изделия тибетских мастеров.

Музей расположен в новом здании здесь же, на территории полицейского участка. В одной большой комнате размещены отделы флоры и фауны и прочего краеведения. Нам сообщили, что предполагается собрать необходимые материалы и представить здесь же всю историю альпинистского освоения района. На прощание мы расписались в книге почётных посетителей музея и сфотографировались с его сотрудниками. Полюбовались видом на красивейшую гималайскую вершину Амадаблам (6800).

Тронулись в путь. Тропа проложена уже не по берегу реки, а гораздо выше по склону. Всё чаще нам встречаются небольшие снежники. Миновали несколько поселений по два-три дома с тибетскими базарчиками. Тропа снова вывела нас к реке.

Дорога подымается круто вверх и здесь, на небольшой поляне, монастырь Тьянгбоче. Мы с Бэлом прибавили темп. Овчинников старается не отставать от нас, и под арку монастыря мы влетаем почти бегом. Осмотрели монастырь, покрутили молитвенные барабаны. Пришёл Пемба и сообщил, что следующая ночёвка каравана предполагается в Пангбоче. Это в двух часах ходьбы от Тьянгбоче.

Не дожидаясь каравана, двинулись дальше. Теперь с нами шёл дядя Пембы — Дава Норбу. Он исполнял обязанности шерпа, приставленного к мистеру Биста. В обязанности его входило стелить мистеру Биста постель, следить за его багажом, который нёс специальный портер. Дава Норбу показывал нам наиболее приличные отели, хотя, честно говоря, все они напоминали обыкновенные сараи. В Пангбоче мы заночевали в доме родственников Пембы. На первом этаже размещался хлев для яков, хранилище для сена и дров, на втором — жили люди. Сами хозяева — в маленькой комнатке, большая предназначалась для гостей. Здесь был очаг без трубы, топящийся по-чёрному. Дым выходил через щели в крыше. Вдоль стен протянулись огромные стеллажи, уставленные домашней утварью. Особенно много кованых медных чанов самых разнообразных размеров. Здесь же полиэтиленовые бочки от предыдущих экспедиций. Всю историю альпинистского освоения этого района можно прочесть по эмблемам на этих бочках. Вдоль стены настолько широкая и длинная скамья, что мы разместились на ней на ночлег втроём. В центре нашей комнаты — стол и узкая скамейка. Все стены украшены плакатами и фотографиями альпинистских экспедиций и семьи хозяина. Шерпы гордятся, когда в семье альпинисты, когда кто-то из них представлен на фото. Но центральное место в любом шерпском доме непременно занимает фото королевской четы. Из нашей комнаты дверь ведёт в хозяйскую. Здесь тоже очаг и рядом с ним — лежанка для бабушки и маленьких детей.

Придорожные камни покрыты молитвами.

Мы решили прогуляться по окрестным склонам и вышли навстречу каравану. Я наткнулся на удивительно красивую птицу с голубыми перламутровыми крыльями, тёмно-оранжевым хвостом, длинной шеей и короной из перьев вокруг головы. Рядом с этой птицей паслись два крупных улара. Заметив меня, они убежали вверх по склону и скрылись в камнях.

А вот и наш караван. В сумерках он двигался медленно. Сегодня у него был очень длинный переход (около десяти часов). С согласия Овчинникова Пемба разрешил шерпам выпить по стаканчику чанга. Это рисовый самогон, по крепости напоминающий пиво. Шерпы заметно оживились, но вскоре усталость взяла верх и они уснули.

13 марта. Сегодня шерпы решили идти только до Периче. Это всего в двух-трёх часах ходьбы от Пангбоче. Но Периче — последнее место, где могут пастись яки, идущие в караване. Из 44 грузовых мест нашего (передового) каравана половину несли яки. Им необходимо было отдохнуть и попастись как следует после перехода из Намче-Базара. За яками ухаживают очень заботливо, стараются не перегружать, аккуратно подкладывают между его спиной и грузом мягкие вещи, чтобы не стереть кожу. При первой возможности яка стараются подкормить.

Медленно поднимаемся вверх по солнечному склону. После Намче-Базара дорога значительно уже и менее благоустроена. В некоторых местах она прорублена прямо в скале. Видно, как опять раздваивается ущелье впереди. Правое ведёт в цирк Лхоцзе с юга, левое (наше) — в сторону ледника Кхумбу. Справа сверкает остроконечная снежно-ледовая вершина Амадаблам. Виден и выползающий язык ледника Кхумбу. Он выделяется светлым нагромождением камней. Прямо впереди — крясигые невысокие (около 6000) скальные пирамидки. Вдали за перевалом, замыкающим ущелье, огромная снежная вершина Чо-Ойю (8153). Над ней большой снежный флаг от ветра. Прямо под нами — селение Периче.

В горном селении.

Спускаемся с бугра вниз к реке. Переходим на другую сторону ущелья, двигаясь по снегу вслед за Давой. На отдых останавливаемся в отеле “Гималаи”. Посёлок сильно отличается от Намче-Базара. Все дома здесь одноэтажные. Подсобные помещения — в отдельных сарайчиках, В гостиной нашего отеля ночуют шерпы. Она же служит общей столовой. Мы ночуем на полатях в соседней комнатке.

Узнав, что всего в полутора часах ходьбы вверх по склону находится монастырь Дингбоче, мы с Бэлом отправляемся на прогулку. В некоторых местах тропа проходит по снегу, и кроссовки наши скользят. Вскоре видим прямо по ходу долину с селением, а вот и две пятиметровые каменные ступы. Это и есть монастырь Дингбоче. Вопреки нашим ожиданиям, здесь никто не живёт. Фотографируем монастырь, любуемся окрестными вершинами. Здесь действительно ощущаешь силу и неповторимость Гималаев. Поднимаемся ещё выше. Деревья кончились ещё в Пангбоче. По пути в Периче нам попадались лишь невысокие стелющиеся кустарники арчи. Отсюда, сверху, эти кустарники выглядят тёмными пятнами.

Переноску киноаппаратуры доверяли только женщинам.

Яки на горной тропе.

В какой-то момент на востоке от нас неожиданно выплывает из облаков вершина ещё одного восьмитысячника — Макалу. Склоны вокруг заснежены. А она тёмная. В лучах заходящего солнца стена Макалу приобретает красноватый оттенок. Подымаясь ещё выше по склону, я не мог оторвать от неё взгляда. Она то ныряет в облака, то вновь открывается. Я боюсь, что вершина скроется совсем, торопливо фотографирую её, но она появляется снова.

Достигаем понижения в склоне. И здесь сидим, любуясь то появляющимися, то вновь исчезающими в облаках вершинами. Жаль, что облаков так много. Они подымаются снизу уже сплошным потоком. Это тоже захватывающее зрелище. Но каждый альпинист знает, что облака — к плохой погоде, и поэтому вид их вызывает в душе тревогу.

Уходим вниз. Караван наш уже пришёл в Периче. Наши яки пасутся на склоне. Готовим обед. От предложения Пембы попробовать чанга отказываемся. Наши шерпы успели “побаловаться” напитком и сейчас не в меру веселы. Им уже не до приготовления пищи. Самый молодой из них, Наванг, с большим трудом добирается до постели.

Завтра нам предстоит добраться до Лобуче. Это значит — набрать ещё 700 метров высоты.

14 марта. Вышли в 9 утра. Долина кончилась. Через полчаса ходьбы тропа пошла на подъём в сторону ледника Кхумбу. В районе Периче по долине постоянно дуют сильные холодные ветры. Сейчас мы уходим вправо, в боковое ущелье и сразу же ощущаем, что ветер слабеет. Нас защищает от него склон. Согревают солнечные лучи. Уже нет и кустарников арчи, лишь трава да камни. На подъёме нам открывается язык ледника. Мы обходим его слева.

Перейдя через мост, попадаем в посёлок Дукла. Здесь всего пять домов и, конечно, отель. Около него (на завалинке, как сказали бы у нас) мы отдыхаем и пьём чай. И снова — вверх.

Подъём выводит на большую песчаную поляну. В глаза бросаются метровые столбы, сложенные из обломков камня. Некоторые из столбов украшены флагами, мелко и часто исписанными тибетскими молитвами. Мы не понимаем назначения этих столбов, но чувствуем, что здесь что-то ритуальное. Позже мы узнали, что это хранилище душ шерпов, погибших в районе Эвереста, причём лишь тех, чьи тела удалось найти.

Дальнейший наш путь пролегает по “карману” между ледником Кхумбу и склоном пика Лобуче. Вот и посёлок Лобуче, в котором всего три дома. Выбираем наиболее солидный из них. Это тоже отель и тоже “Гималаи”. Он совсем недавно построен новозеландцами в порядке оказания помощи национальному парку “Сагарматха”. “Гималаи” — каменное одноэтажное строение с двумя входами. Один — в маленькую комнатку, где живёт хозяйка отеля. Здесь кровать, плита, стол, полки для посуды и продуктов. Другой вход — в большую комнату для гостей. На стене — плакат с перечнем услуг, предоставляемых гостям, и прейскурант цен. В углу железная печь типа “буржуйки”. Посредине — стол. По всей длине отеля — двухъярусные нары. Вмещает отель 25 человек.

В ожидании каравана мы с Бэлом, для акклиматизации и ознакомления с местностью, полезли на склон пика Лобуче. Набрав метров 400 высоты, уселись для того, чтобы разглядеть панораму. Отсюда всё выглядит иначе, чем снизу. Хорошо виден перевал Лхо-Ла, влево от него тянутся в нашем направлении невысокие красивые вершинки. Венчает этот гребень вершина Пумори (7135). Вправо от перевала Лхо-Ла поднимается взлёт к западному плечу Эвереста. Но самого Эвереста мы ещё не видим. Его закрывает гигантский массив Нупцзе, на запад и на юг обрывающийся отвесными скальными стенами. В районе Амадаблама и правее него горы тоже как бы выросли и открыли свои стены.

Налюбовавшись всласть, мы начали спускаться. Приходилось лезть по скалам, но это нас не тревожило: кроссовки держали на скалах отлично. Погода стояла хорошая, лишь в районе Эвереста угадывалась борьба ветра и облаков.

Высота уже 5000 метров, но мы ещё не ощущаем её. Наша прошлая жизнь на равнине, в Ленинграде, кажется нам сейчас очень далёкой, почти сказочной. Всё моё сознание концентрируется в настоящее время на одном, самом главном — на юго-западной стене Эвереста. В каком она сейчас состоянии? Что ждёт нас на ней?

15 марта. Путь наш лежит слева от ледника. По большим каменным глыбам пересекает язык ледничка, втекающего в ледник Кхумбу со стороны Пумори. Тропы, как таковой, уже нет. Есть лишь намёк на тропу. Прямо перед нами Калапата — взлёт на гребне вершины Пумори. Если позволит время, мы обязательно поднимемся на Калапату.

Перед нами песчаное плато, на котором предстоит заночевать сегодня. Эта стоянка называется Горак-Чеп. Устанавливаем палатки. После обеда я не удержался, чтобы не подняться на Калапату. Дело в том, что бугор этот — отличная смотровая площадка в сторону Эвереста. Мне повезло. Облака разошлись, и мне удалось сфотографировать Эверест.

16 марта. Сегодня передовая группа подошла к ледопаду Кхумбу. Здесь, на высоте 5300 метров, после продолжительных поисков мы наметили место базового лагеря. Небольшой караван яков быстро разгружается и уходит вниз. Погода хмурится, начинается снегопад. Вскоре в лагерь пришли Коля Чёрный и Эдик Мысловский. Теперь передовая группа экспедиции в полном составе. С нами офицер связи и четверо шерпов с сирдаром.

Передовая группа на подходе к базовому лагерю.

Базовый лагерь. Высота 5300.

Пациенты “кхумбалатории”.

Серёжа Ефимов — наш лучший гитарист.

Матч “Хоздвор”—“Кухня”. Встреча капитанов.

Начинается короткая, но горячая дискуссия по поводу установки палаток, которые на время экспедиции станут нашим домом. Спешим укрыть грузы под пологом будущей “кают-компании”. Так в суматохе проходит вторая половина дня.

Уже вечером под шорох падающего снега обсуждаем план на завтрашний день. Наш “главный оракул” Коля, колдуя над пасьянсом, уверяет, что погода будет хорошая, так как расклад из пяти раз сошёлся трижды. Единодушно поддерживаем мнение старшего тренера о том, что утром надо сходить посмотреть на ледопад.

Наутро Эдик с Колей уходят на ледопад вдвоём. Нам вместе с шерпами нужно установить имеющиеся палатки и расчистить ещё несколько площадок для тех, кто придёт с основным караваном. Погода хорошая, безветренно, пригревает солнышко. Можно позагорать, и мы ходим в шортах и в валенках. Шерпы более осторожны. Они не раздеваются и не загорают.

Вдруг тишину нарушает грохот, доносящийся со стороны Пумори, одной из самых красивых гималайских вершин (7145). Зрелище поистине впечатляющее: огромная масса снега и льда, разгоняясь по склону горы, обрушивается на большую полку и далее, как со стола отрыва на гигантском трамплине, взлетает вверх и прыгает на ледник. Нырнув в большую воронку, лавина выпрыгивает из неё на плато ледника и здесь наконец затихает. Огромное снежное облако начинает быстро окутывать всё вокруг, заслоняет солнце. Сразу резко холодает. Мы оказываемся в середине снежного облака, которое медленно оседает крупными хлопьями. Пережидаем холод, накрывшись палаткой “кемпинг”. И снова — тишина. Через несколько минут как ни в чём не бывало вновь светит солнце, и работа наша возобновляется.

В полдень возвращаются Эдик с Колей. Садимся обедать и, конечно, обмениваемся впечатлениями. После обеда Овчинников, Балыбердин и я забираем груз, который нам понадобится при обработке маршрута, и выходим к подножью ледопада. На пути то и дело попадаются лагеря прошлых экспедиций. Их легко узнать по шестам с вылинявшими молитвенными флажками, которыми шерпы огораживают лагеря от нашествия злых духов, по развалившимся строениям, напоминающим кухню, и, конечно, по огромному количеству мусора вокруг.

Но глаза наши постоянно устремлены вперёд и вверх — туда, где начинают громоздиться сераки ледопада Кхумбу. При первом приближении не видно никаких сюрпризов. Трещин нет! Но это нас не успокаивает. Всем, кто бывал в горах, хорошо известно, что всё видимое накладывается друг на друга, и, только приблизившись к очередному препятствию, удаётся разглядеть его детально.

Без труда находим место первой заброски продуктов и снаряжения, которую сделали Эдик и Коля. Складываем принесённое снаряжение и возвращаемся в лагерь.

18 марта наша группа в полном составе, вместе с шерпами, нагрузившись необходимым для работы снаряжением, вышла на обработку ледопада. Не спеша добираемся до первой заброски. На высоте спешить нельзя: ощущается недостаток кислорода. Для передвижения по льду надеваем кошки. К станкам от рюкзаков привязываем принесённые вчера лестницы, снаряжение и движемся дальше.

Снова то и дело встречаем следы предыдущих экспедиций — обрывки верёвок, маркировочные вешки, флажки. Иногда в глубине трещин можно разглядеть остатки лестниц, раздавленных льдом. Перед первым подъёмом шерпы складывают свой груз и дальше идти отказываются. У них нет кошек, а без них по льду ходить опасно. Шерпы возвращаются в базовый лагерь, и мы остаёмся одни.

Эдик с Колей уходят вперёд прокладывать путь. Наша тройка движется следом и навешивает перила из репшнура. На крутых склонах вешаем верёвки, закрепляя их на ледовых крючьях. Будущая наша дорога петляет между ледовыми нагромождениями. Нам предстоит ходить по ней с большим грузом, поэтому путь должен быть как можно проще. Сегодняшняя наша работа заключается в навешивании верёвок на крутых участках или там, где угадывается будущая трещина. Работаем быстро. Хочется успеть обработать ледопад до прихода основного каравана. Верёвки закрепляем на снежных крючьях или на ледобурах (ледовые крючья). Снежные крючья представляют из себя алюминиевые колья от 40 до 100 сантиметров длиной. В некоторых местах, для перехода через глубокие трещины, закрепляем лестницы.

Мысловский с Чёрным идут немного впереди нас, пытаясь найти безопасный путь в ледовом лабиринте. Мы движемся по их следам. Путь наш совпадает со следами прошлых экспедиций. В районе первых больших разломов останавливаемся. Перед нами большая трещина, метров пять в ширину, пересекающая ледопад поперёк. Её верхний (дальний) край закрывает нам дальнейший обзор. С ледовой стенки свешиваются обрывки верёвок, еле различим конец заваленной льдом лестницы. Мы собрались все вместе на небольшой площадке. Решаем в следующий выход установить здесь палатку и таскать сюда снаряжение, если не удастся быстро найти проход. На случай ухудшения погоды (а меняется она здесь резко) в палатке надо иметь примус и продукты.

Наши высотные носильщики (слева направо): стоят — Наванг Энден, Лхакпа Циринг, сирдар Пемба Норбу, Падам Бахадур, Нима Дорьи, Дава Норбу, Анг Норбу, Нима Темба; сидят — Пазанг Дава, Пемба Тхунду, Санам Гиальцен, Бидендра, Дава Гиальцен.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Часть 2 ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА

Из книги Фанаты автора Бримсон Дуг

Часть 2 ЗАПАДНАЯ ЕВРОПА * * * При написании подобного рода книги самой большой проблемой становится поиск необходимого материала. Однако в моем случае все было как раз наоборот. Проблема состояла в определении того, что следовало опустить.Особенно в отношении данной


Западная Африка

Из книги Мотопутешествия: Книга Искателя Приключений автора Скотт Крис

Западная Африка Западная Африка включает в себя регион, расположенный к югу от Сахары, от Сенегала до Камеруна. Большая часть этой территории была раньше французской колонией, и сегодня французский и, в меньшей степени, английский (в Гамбии, Сьерра Леоне, Либерии, Гане и


Западный маршрут через Анголу и Намибию

Из книги Практика хатха-йоги. Ученик перед стеной автора Николаева Мария Владимировна

Западный маршрут через Анголу и Намибию Раньше этот маршрут из Камеруна был почти забыт, но в 2004 году он стал более популярным, отчасти благодаря неразберихе с визами в Судане, ситуации в Дарфуре и окончанию междоусобиц в Анголе.Но, несмотря на это, данный маршрут тоже не


Северо-Западная Канада и Аляска

Из книги Грязный футбол автора Дрейкопф Марсель

Северо-Западная Канада и Аляска Том Гренон Живя на острове Ванкувер, я могу выезжать за город на своем KLR почти каждые выходные. Если времени немного, то я отправляюсь изучать прибрежные горы юго-запада Бритиш Колумбии (БК), относительно цивилизованный район с участками


Эверест, юго-западная стена

Из книги Утренняя гимнастика в детском саду. Упражнения для детей 3-5 лет автора Харченко Татьяна Егоровна

Эверест, юго-западная стена Составитель - Л. М. Замятин Лениздат – 1984 Юго-западная стена Эвереста.Мечта многих поколений советских альпинистов сбылась и алый советский флаг затрепетал на “высотном полюсе” Земли. Подобного успеха не знала ни одна из многочисленных


В депо или в цирк?

Из книги автора

В депо или в цирк? Немногое изменилось в жизни Шуры после победы над Петровым. Правда, слух о его необыкновенном мужестве быстро распространился по окрестным деревням и селам. Стали его часто звать на всякие празднества и гулянки, где люди не прочь были помериться силою.


Западная марка

Из книги автора

Западная марка Она более надежна, нежели простая, но и наложить ее займет больше времени. Обматывая нитью веревку, сделайте несколько Простых узлов поочередно с разных сторон веревки: первый сделайте спереди (1), второй – сзади (2), следующий – снова спереди и т. д. Когда


«Цирк» (комплекс с элементами корригирующей и дыхательной гимнастики)

Из книги автора

«Цирк» (комплекс с элементами корригирующей и дыхательной гимнастики) Вводная частьДети входят в зал. Педагог предлагает им отправиться в цирк.Воспитатель. Вышли из детского сада. (Ходьба парами, не держась за руки (15 секунд).) Обходим лужи, чтобы не замочить ноги. (Ходьба


«Цирк» (комплекс с элементами корригирующей и дыхательной гимнастики)

Из книги автора

«Цирк» (комплекс с элементами корригирующей и дыхательной гимнастики) Вводная частьДети входят в зал. Воспитатель предлагает им отправиться в цирк.Воспитатель . Мы вышли из детского сада. (Ходьба парами, не держась за руки (15 секунд).) Обходим лужи, чтобы не замочить ноги.