Глава 16 К изобретению колеса

Глава 16

К изобретению колеса

Правильно говорят – лучше поздно, чем никогда.

И в середине тридцатых мы все еще варились в собственном соку. Что бутсы сами себе шили – ладно, это, так сказать, эксклюзив, а не свидетельство бедности и дилетантизма. Но мы были лишены игровой практики с командами, определявшими футбольную моду в Европе и мире (встречи с басками – приятное исключение из сложившегося неприятного правила). Нам не у кого было учиться решать организационные проблемы, держать на нужной планке свою материальную базу. Мы опаздывали за нововведениями в игре (хотя бы такими, как требование увеличить вес мяча на тридцать граммов), за изменениями правил игры (хотя бы теми, которые озвучил Стэнли Роуз, секретарь Футбольной ассоциации Англии, в 1938 году). Мы и в тридцать шестом, и в тридцать восьмом еще рассуждали, даст ли нам что-нибудь тактическая схема «дубль-вэ», хотя ведущие клубы уже были в поиске новых построений команд…

Без нас проходили чемпионаты мира. Дело вовсе не в том, могли мы или нет реально претендовать на высокие места в них. Чемпионаты были стимулом в спортивной политике государств. У нас в 1928 году был построен стадион «Динамо» вместимостью двадцать пять тысяч человек (это в 1934 – 1936 годах после реконструкции он стал более вместителен), самый передовой, самый-самый в стране. Как бы забудем, что к этому времени в Англии уже пять лет существовал «Уэмбли» (сто двадцать пять тысяч мест), это все-таки родина футбола, да и страна с весьма крепкой экономикой – по тем временам ее с нами нечего было даже сравнивать… Но вот в Уругвае, одном из беднейших государств Южной Америки, накануне розыгрыша у себя первого Кубка мира возводится «семидесятитысячник». Нидерланды для проведения Олимпийских игр строят в Амстердаме потрясающий для того времени стадион, между прочим первый, где зажжется олимпийский огонь. Италия готовится к чемпионату мира 1934 года и строит четыре стадиона! Причем учитывая такие «мелочи», как подъезды к ним, стоянки, организацию быстрого питания. Обогащаются всем этим опытом французы, принимая следующий чемпионат…

Нам чужой опыт, похоже, не нужен. Мы изобретаем свое колесо.

К сожалению, получается оно не круглым, а многоугольником с тупыми и острыми углами. Причем в той сфере, которая аукнется через много лет и принесет много бед как всему отечественному футболу в целом, так и отдельно взятой команде – «Торпедо». Я имею в виду вот что. Европа, да и почти весь мир, по крайней мере в середине тридцатых годов прошлого столетия имеют четкое представление, что есть футбол любительский, а что – профессиональный. Что наблюдается у нас? Судя по бумагам, в розыгрыше первенства страны 1936 года приняли участие от армейцев – командиры отделений, взводов и рот, от динамовцев – участковые и оперработники, от «Спартака» – профсоюзные активисты-общественники, от «Локомотива» – машинисты и обходчики путей, от «Торпедо» – токари и инженеры…

Неприятностей пока никто не предвидит, а выгода, кажется, присутствует. Как любители, мы можем принимать участие в олимпиадах, в международных рабочих чемпионатах, а вторую команду из игроков этих же клубов заявлять на чемпионаты мира, если все-таки решим в них участвовать.

Команды приписаны к сильным предприятиям и ведомствам, которым по плечу решать финансовые проблемы футболистов. Образно говоря, в тридцать шестом тому же Ивану Артемьеву не надо было «напрягать» артистов и циркачей, чтобы купить спортивную форму. Причем такие шаги со стороны спортсменов, будь они предприняты, наказывались бы строжайшим образом: их денежные вопросы теперь решали другие люди. Очень скоро это понял сам Николай Старостин, один из популярнейших футболистов… Хотел было написать «того времени», но нет – Николай Петрович стоит вне времени.

Рассказ о нем впереди, а пока, как говорится, мяч в центре поля, звучит свисток и возвещает начало игры первого организованного чемпионата СССР.