IV

IV

Во время моего следующего визита в Лондон мы встретились с Гаррисоном у станции подземки «Финчли-роуд», неподалеку от его дома. Пройдя немного по улице, мы зашли пропустить по стаканчику в паб «Везерспунс». Когда я достал бумажник, чтобы расплатиться, Алан отвел мою руку в сторону.

- Я, конечно, еврей, но не до такой же степени. Вы платили в прошлый раз.

На нем была майка с нарисованными краскопультом скорпионами, купленная несколько лет назад в магазине под Сан-Франциско.

- Я заплатил за нее одному художнику семьдесят пять долларов, и как потом выяснилось, это было удачное приобретение.

После освобождения из заключения в 1980-х годах Гаррисон начал заниматься компьютерным дизайном, специализируясь на видеоиграх. В 1990-х годах, во время бума интернет-компаний, один из его друзей обосновался в Силиконовой долине. Алан последовал за ним в Калифорнию. На его счастье, чиновники Службы иммиграции и натурализации каким-то образом упустили из виду судимость и предоставили ему рабочую визу. Он приобрел дом в пригороде Сан-Франциско.

- Так что представлял собой бум интернет-компаний? - спросил я у него.

Он немного помедлил с ответом, что было для него нетипично, а затем заговорил совершенно не по теме:

- Боже праведный, женщины там - настоящие акулы. Ты сидишь в баре, а они вьются вокруг тебя, словно мухи над дерьмом. Однажды я беседую с одной такой, и она меня спрашивает: «Ты еще зайдешь сюда?» Затем лезет в сумочку и достает оттуда листок бумаги. «Это справка, что у меня нет СПИДа. Я проверялась». Я спрашиваю: «Когда это было?» Она отвечает: «Три недели назад». Я говорю: «Представляю, со сколькими парнями ты переспала с тех пор. Проваливай». - Алан рассмеялся. - Так и вьются, особенно если слышат английский акцент.

В своей книге он то и дело сравнивает жизнь в Калифорнии с жизнью в Англии, находя немало существенных контрастов. Но Алан, помимо всего прочего, наводит культурные мосты. На нашу первую встречу он явился в майке «Окленд Рэйдэрс». Более уместное одеяние трудно было вообразить. Этот клуб американского футбола славится в США самыми грозными болельщиками из рабочей среды, которые больше всего напоминают английских футбольных хулиганов. Во время своего проживания в США Гаррисон болел за «Окленд Рэйдэрс» столь же страстно, как за «Челси» в Англии. «Мы пытались научить их вести себя подобно настоящим хулиганам», - рассказывал Алан. После матча в Сан-Диего он организовал «набег» болельщиков «Окленд Рэйдэрс» на автостоянку, где местные любители американского футбола жарили хот-доги на переносных грилях. «Они даже не поняли, что с ними произошло».

Либеральная Северная Калифорния - едва ли подходящее место для болельщика «Челси». Этот клуб ассоциируется с правым экстремизмом неонацистского толка. Я видел один документальный фильм на «Би-би-си» о том, сколько поклонников «Челси» - Алан знаком со многими из них - совершают экскурсии в концлагеря, чтобы восхититься достижениями Гитлера. Они обмениваются приветствиями «зиг хайль», выбрасывая правую руку вперед, и собирают сувениры для своих личных коллекций. В Лондоне они организовали кампанию в защиту Дэвида Ирвинга, обвиненного в отрицании холокоста.

История английского футбольного хулиганства - это своего рода искаженная версия истории молодежной культуры. В пору юности Алана хулиганство подражало раннему неполитическому бунтарству в духе песни «Beatles» «I Want to Hold Your Hand». Все это делалось ради забавы. Затем, в 1970-е годы, в хулиганстве стало ощущаться влияние радикальной политики. Будучи носителями ненависти и насилия, хулиганы не могли иметь ничего общего с пацифистами и поэтому примкнули к противоположному флангу, став авангардом британского националистического движения фашистского типа. Пока Алан сидел в тюрьме, восхищение нацизмом превратилось в доблесть. И по мере того как молодежное движение все больше склонялось в сторону нигилизма и панк-культуры, болельщики «Челси» превращались в отъявленных нигилистов и панков.

Их число росло, и они начали разделяться на группы - так называемые «фирмы». Особенно прославилась группа «Head-hunters». После нападений ее члены оставляли визитную карточку со своим логотипом - череп с перекрещенными костями - и надписью «Вы имели дело с Охотниками за головами». «Head-hunters» установили связи не только с правыми экстремистами, но и с криминальными элементами. Они начали торговать вразнос наркотиками и заниматься другими видами преступного бизнеса. Подобно членам знаменитых уличных банд Лос-Анджелеса, они тратили деньги на шикарные автомобили и дизайнерскую одежду.

Другая группа образовала коалицию, куда вошли болельщики разных клубов. Она получила название «Combat 18» («Сражение 18»). В числе 18 закодировано имя Адольфа Гитлера: А - первая буква алфавита, Н - восьмая. Поначалу группа выполняла функции службы безопасности при Британской национальной партии (БНП), которая приобрела большую популярность, разжигая ксенофобию среди британских избирателей. Но в начале 1990-х годов предводители «Combat 18» разочаровались в этой партии, посчитав, что она занимает слишком мягкую позицию, хотя ее члены исповедовали откровенно нацистские идеи. Хулиганы не могли ждать, когда БНП придет к власти в результате выборов. Им была нужна «белая революция», и они взрывали начиненные гвоздями бомбы в эмигрантских кварталах, устраивали беспорядки на расовой почве в Олдхэме и планировали похищение актрисы Ванессы Редгрейв, придерживавшейся левых взглядов.

Хотя Алан считает себя правым, его политические воззрения довольно умеренны. Большинство высказываемых им суждений вполне могли бы прозвучать из уст какого-нибудь симпатизирующего консерваторам ученого мужа во время телевизионного ток-шоу. Тем не менее, он находит общий язык с членами «Combat 18» и полностью разделяет их мнение по демографическому вопросу. Многие из этих головорезов, как и Алан, были раньше сотрудниками спецслужб, пока до них не добралась полиция. Поэтому я спросил его:

- А что вы скажете по поводу «Combat 18»?

Время от времени, когда наша беседа касалась щекотливых тем, Алан просил меня выключить диктофон и отложить ручку. Но на сей раз, этого не случилось. Отодвинув в сторону бокал с кока-колой, он сказал:

- Во-первых, все эти россказни про расизм - чушь собачья. Они националисты. В «Combat 18» есть черные… Если кто-то из них приехал в Англию, как Кожак (черный болельщик «Челси»), он все равно считает себя англичанином. Он говорит: «Я вырос здесь. Я англичанин. Мне плевать, что мои родители приехали из Вест-Индии». Он сражается за Англию в составе Combat 18». Да, это правая организация, но не расистская, а националистическая.

- А как насчет евреев? Как насчет «Жидов» «Тоттенхэма»? то не вызывает у вас беспокойства?

- У меня ничто и никто не вызывает беспокойства. Надо мной иногда подшучивают, но я и сам шучу по поводу своего еврейства.

При этих словах мне вспомнилась сцена из документального фильма, который я посмотрел предыдущим вечером: болельщики «Челси» посылают из Освенцима в Лондон открытку активисту антифашистского движения: «Жаль, что вы не видели, как мы мочились на кости вашей матери».