III

III

Перед встречей с Аланом Гаррисоном я познакомился с его сочинениями. Просматривая сайты «Челси», я наткнулся на его страницу, где были приведены отрывки из «Мы - северная трибуна», неопубликованных мемуаров о его хулиганской юности. Эта книга, написанная в жанре плутовского романа, повествует о группе друзей, которые разъезжают по Англии и другим европейским странам и везде устраивают драки. Автор называет себя Аланом Мерриллом - литературным псевдонимом, отделяющим его от Алана Гаррисона, от любых признаний и покаяний.

Стиль Гаррисона на удивление ясен и элегантен. Однако как романисту ему присущи определенные недостатки. Персонаж Меррилла склонен к героическому самопожертвованию и всегда готов прийти на помощь. Он, подобно супермену, одерживает победы над обычными преступниками. («Один [хулиган] в отчаянии с силой бьет кулаком, целясь в голову Меррилла. Тот легко отводит удар в сторону, а затем хватает вытянутую руку за запястье, делает резкое круговое движение и швыряет потерявшего равновесие соперника головой в стену».) И все же во многих отношениях это произведение представляет собой удивительный социологический документ. Гаррисон не пытается изобразить своих друзей бунтарями, отстаивающими священные идеалы, или монстрами, руководствующимися в своих действиях низменными инстинктами, порожденными социальной средой. Они обычные парни, волею судеб оказавшиеся в мире насилия, бежать из которого у них нет особого желания.

Гаррисон - это мыслящий хулиган, увлекающийся военной историей, преданный поклонник всего, что связано с эпохой эллинизма, посвящающий значительную часть свободного времени чтению трудов об Александре Великом. В душе он наверняка корит себя за то, что не написал воспоминания раньше. К тому моменту, когда он взялся за перо, трое его друзей уже отослали рукописи в издательство. Стив «Хики» Хикмонт, возглавлявший болельщиков «Челси» в то время, когда Алан отбывал заключение, опубликовал книгу «Armed for the Match» («Вооружившиеся перед матчем»). Его приятель Крис «Чабби» Хендерсон тоже издал мемуары. И еще один его старый товарищ, Мартин Кинг, выпустил книгу под названием «Hoolifan» - собственную интерпретацию тех же событий. Убежденный в том, что и его версия имеет право на существование, Гаррисон отослал рукопись в то же самое издательство. Его друзья работали с соавторами, но Алан написал свои мемуары без посторонней помощи. Вероятно, он надеялся, что его неподдельная искренность обеспечит ему конкурентное преимущество. Но этого не случилось. Он получил вежливый отказ - единственный способ отказать хулигану. «Они сказали мне, что в книге очень много насилия и правого экстремизма».

Будь издатели откровенны с ним, они объяснили бы, что рынок перенасыщен мемуарами хулиганов. Помимо соратников Гаррисона книги воспоминаний выпустили болельщики «Интер Сити Фирм» из Вестхэма, «Соул Крю» из Кардиффа, «657 Крю» из Портсмута и практически всех остальных более или менее крупных клубов. Все эти опусы под характерными названиями вроде «Городской психоз», по сути дела, повторяют друг друга. Сегодня они составляют значительную часть ассортимента спортивных отделов лондонских книжных магазинов. Этот жанр вышел далеко за рамки повествований от первого лица. Братья Дуги и Эдди Бримсоны, изображенные на обложке одного из своих творений обритыми наголо и с шутливо-угрожающим выражением на лицах, опубликовали несколько антропологических исследований футбольного насилия. Их книги изобилуют цитатами из хулиганов и щеголяют заголовками вроде «Европейское отребье» и «Смертная казнь: насилие в среде лондонских футбольных болельщиков». Писатель Джон Кинг выпустил целую серию романов о хулиганах, преимущественно о болельщиках «Челси». Еще одна серия посвящена моде хулиганов, их подпольной экономике и сексуальным предпочтениям.

Английский футбольный хулиган обрел коммерческий глянцевый облик и встал в один ряд с исполнителями гангстерского рэпа и мафиози. Когда телеканалу «Би-би-си» нужно поднять рейтинг, он показывает один из своих многочисленных документальных фильмов о хулиганах. Каждый месяц какой-нибудь из британских мужских журналов печатает очередную историю о бесчинствах болельщиков дома или за границей. Полностью я осознал масштабы этого феномена, только когда увидел болельщиков «Челси» собственными глазами. На Фул-хэм-роуд мне попался на глаза лоток, заваленный шляпами и булавками с черепом и перекрещенными костями - символом «Headhunters» («Охотники за головами»), печально знаменитой банды фанатов «Челси». Потом я увидел на стадионе лохматого подростка в синей майке с этим символом. Охранник спокойно пропустил его на трибуну, прекрасно зная, что истинный хулиган не будет так явно афишировать себя.

Индустрия хулиганской атрибутики появилась лишь в конце 1990-х годов, когда процесс облагораживания английского футбола уже шел полным ходом и футбольное хулиганство в своей традиционной форме клонилось к закату. Разумеется, болельщики все еще устраивали драки, но уже за пределами стадионов. Алан объяснил мне, как это делается. «Вы связываетесь с лидером конкурирующей фирмы и говорите: "Ждем вас в два часа на Трафальгарской площади". А потом надеетесь, что полиция не появится до того, как все кончится. Иногда они не успевают, а если успевают, все разбегаются». Для Алана эта новая договорная форма хулиганства - попрание принципов чистого искусства. Куда веселее драться на трибунах или в узких коридорах стадиона. И со всеми этими предварительными договоренностями «драка утратила спонтанность». Он задается экзистенциальным вопросом современного футбольного хулигана: «Если футбольное насилие происходит не на стадионе, является ли оно футбольным?» Он с горечью признает, что властям удалось обуздать хулиганство до такой степени, что оно стало объектом восхищения и поклонения.

То, что на рынке имеется спрос на хулиганскую атрибутику, вполне объяснимо. Во-первых, хулиган - это бунтарь-романтик, готовый подвергать опасности свое здоровье и драться с полицией. Во-вторых, он не просто нигилист. Он сражается за цвета своего клуба, столь же милые сердцу обычных, мирных болельщиков. Это и делает его образ таким обаятельным и привлекательным. Почему некоторые болельщики - парни, выросшие в либеральной, мирной Англии, - отбрасывают традиционную мораль и становятся головорезами?

Литература о хулиганах не пытается найти логический ответ на этот вопрос. Она носит исповедальный характер и призвана шокировать читателя. (Выберем наугад фразу из книги Алана: «Он рухнул на пол плашмя, из глубокой раны на затылке хлестала кровь».) Тем не менее авторы испытывают потребность в оправдании своего поведения. Возможно, они и отбросили традиционную мораль, но не очень далеко. Хулиганы обычно утверждают, что соблюдают строгие правила. Они никогда не нападают на невинных людей и никогда не применяют оружие. Очень часто желание оправдаться в сочетании со стремлением шокировать придает их рассказам определенный комизм.

Гаррисон, подобно другим, выхолащивает свою историю, опуская некоторые чрезвычайно интересные биографические детали. Очень жаль, потому что это действительно поучительная история. С первых дней своей карьеры болельщика «Челси» он проникся страстью к насилию. «Страх - это наркотик, - сказал он мне. - Грань между героем и трусом очень тонка. Это лучше и дольше секса». Он решил, что нужно найти такое занятие, которое обеспечивало бы регулярное поступление адреналина в кровь. Окончив школу в Лондоне «свингующих 1960-х», Алан с негодованием отверг идеологию нарождавшегося движения хиппи и пошел в армию. Он добился, чтобы его приняли в элитную часть специального назначения, что давало ему прекрасную возможность преуспеть в искусстве насилия.

Алан начал вести двойную жизнь. В будни и во время секретных командировок он служил своей родине, а по уик-эндам вновь превращался в футбольного хулигана. Алан считает, что в армии знали о его двойной жизни, но не придавали этому особого значения, поскольку он справлялся со своими служебными обязанностями. Потом он женился, и у него родилась дочь. Жена не раз умоляла его покончить с жизнью хулигана, но все было напрасно. До их знакомства «она знала обо мне от своего друга, с которым вместе работала. Мы встретились на рождественской вечеринке. Я представился ей, и она сказала: "Знать вас не хочу, чертов хулиган"». Она не могла упрекнуть Алана в том, что он обманул ее ожидания.

Две стороны его жизни прекрасно сочетались друг с другом. «Меня научили драться, и я не мог отказаться от этого», - сказал он. Его товарищи по службе тоже не хотели отказываться от этого. Восемь из них пополнили ряды его банды. Они привнесли в драку профессиональные навыки. Из США Гаррисон незаконно ввез в Великобританию радиостанцию, которую впоследствии использовал для координации хулиганских акций. Они составляли подробные планы стадионов и прилегающих окрестностей. Алан обычно контролировал ситуацию с помощью бинокля и радиосвязи. «Мы были вроде пожарной команды. Когда кому-нибудь грозила опасность, мы тут же приходили на помощь».

Но со временем между двумя его ипостасями нарастало напряжение, и в 1977 году они стали несовместимыми. Однажды «Челси» отправился на юго-запад страны, в Плимут. Когда матч закончился, Гаррисон и его друзья начали пробиваться в сектор, где находились болельщики плимутской команды. Едва Алан успел схватиться с противником, как получил сокрушительный удар стальной трубой по затылку, а затем и по руке. К несчастью для нападавшего, Гаррисон не потерял сознание. Он тут же вскочил на ноги, схватил упавшую на пол трубу и принялся вершить возмездие. В конце концов он выбил своему сопернику глаз. «Он висел на нитке», - вспоминал Гаррисон. На его беду свидетелем этой сцены стал полисмен, и отрицать вину было бессмысленно.

Гаррисон представил суду рентгеновские снимки сломанной руки и проломленного черепа, пытаясь доказать, что действовал в целях самообороны. Однако эти улики не смогли перевесить показания полисмена. Гаррисон получил пять лет за попытку убийства и отправился отбывать срок в Дартмурскую тюрьму.