СТИЛИ ОБРАЗА И ФОРМЫ

СТИЛИ ОБРАЗА И ФОРМЫ

«Стиль Дракона тренирует дух, стиль Льва форму, стиль Тигра тренирует кости, стиль Барса тренирует силу, стиль Змеи развивает гибкость, стиль Орла тренирует прыжки, стиль Журавля укрепляет семя».

Поговорка о стилях сянсинцюань

ФОРМА ЖИВОТНОГО — ОБРАЗ ДАО

Быть или казаться... Эта дилемма лежит в основе целого ряда стилей, объединенных общим названием сянсинцюань — «стили образа и формы» или «стили имитации формы». Они основаны на подражании движениям и повадкам животных, а также имитации некоторых состояний человека, например, опьянения или сумасшествия. В сянсинцюань состояние естественности, спонтанной раскрепощенности — цзыжань достигается за счет полной самоидентификации с выбранным объектом, причем не только внешней, но что самое главное, внутренней. Человек, овладевая «формой и образом» тигра, змеи, дракона, бабочки, достигал естественной раскрепощенности и природной мощи животного, которое представлялось, как и сумасшествие, свободным от рамок культуры, находящимся в своем «первозданном состоянии».

Имитация движений животных известна в Китае давно. В ранних тотемных танцах потомки китайцев имитировали манеру боя животного. В III в. до н. э. на территории современной провинции Шаньдун и Цзинань распространился тотемный танец, исполняя который люди надевали на голову шлем с рогами, при этом зачастую наносились тяжелые травмы. Позже этот танец перерос в известный вид ритуальной борьбы, исполняемый как при императорском дворе, та« и на праздниках цзяодиси (рис. 2). В сильно трансформированном виде он проник в Японию под названием сянпу или в японском чтении — сумо, знаменитой «борьбы гигантов».

В первых веках нашей эры при императорском дворе устраивались танцы обезьяны и собаки. Знаменитый даос Чжуан-цзы рассказывал о пользе оздоровительных упражнений, основанных на подражании животным: «Вдыхающие и выдыхающие воздух, совершенствующие свое дыхание, изгоняющие старое и возвращающие новое, подобны карабкающемуся на дерево медведю и птице, вытянувшейся в полете. 

Они делают это ради долголетия и только. Помыслы любящих заниматься гимнастикой даоинь устремлены к укреплению тела в надежде достичь долголетия старца Пэн-цзу». Система даоинь — комплекс дыхательных, медитативных, гимнастических упражнений в сочетании с диетологией и фитотерапией — была во многом основана на подражании животным. Даосские маги особо почитали эту систему, считая, что она может принести не только долголетие, но и бессмертие, выработать в организме пилюлю бессмертия — «золотой раствор и перегнанную киноварь». Во II в. н.э. трактат «Хуайнань— цзы» впервые описал упражнения «карабкающийся медведь», «вытянувшаяся в полете птица», «моющаяся дикая утка», «скачущая обезьяна», «смотрящая сова», «оглядывающийся тигр», объединенные названием «игра шести животных» (люцинси) (рис. 3). Знаменитый врачеватель и последователь даосизма Хуа То (141—208) создал комплекс «Игра пяти животных» (уцинси), на основе движений медведя, тигра, оленя, обезьяны и птицы, утверждая, что это «может излечить каждого» (рис. 4). К сожалению, первоначальная система Хуа То не дошла до нас. сейчас известно несколько комплексов под тем же названием, продолжающих традицию знаменитого врачевателя. Однако все эти упражнения относились скорее к системам психорегуляции и еще не представляли боевого искусства в полном смысле этого слова. Но именно они заложили основные принципы стилей сянсинцюань.

 На чем же основывались стили имитации животных? Уподобление животным требует не только повторения их внешней формы, например, переваливающейся походки медведя или забавных ужимок обезьяны, но и их внутреннего состояния. В китайской традиции это объяснялось как сочетание «формы» и «бесформенного», соответствовавших внешнему и внутреннему в человеке. Для этого бойцы ушу имитировали даже дыхание животного, уподобляя ток ци в своем теле циркуляции ци в теле животного.

Описание животных, прочно входя в сознание занимающихся ушу, могло изменять кинематику его движений, а на более сложных этапах — и манеру его мышления. Поэтому человек не столько подражал природе, сколько обнаруживал в ее обитателях самого себя, предполагая в чужом движении безграничность собственных возможностей. В традиционной китайской философии не было различий между понятиями «тождества» и «подобия». За основу бралось именно подобие, т. е. человеку не обязательно было полностью походить на подражаемое животное. Достаточно было сымитировать несколько характерных признаков, например, издать крик орла, сформировать особую позицию ладони — «лапу тигра», прыгнуть, как обезьяна. В этом случае считалось, что человек полностью идентичен животному, так как набрал определенное количество признаков требуемого объекта. Такой чисто китайский подход давал возможность имитировать нескольких животных сразу, „Р добиваясь полного внешнего сходства с ними. Мастера стиля суньбинцюань («Кулак полководца Сунь-цзы») учили, что необходимо иметь «драконью поясницу, орлиный глаз, змеиные нош, а в передвижениях походить на ласточку».

Подражание «образу и форме» можно встретить в сотнях стилей ушу. Например, в стиле шаолиньцюань одним из самых мощных технических действий считался прием «яростный тигр вырывает сердце» — резкий прыжок вперед и удар «лапой тигра» снизу вверх. В стиле мицзунцюань («Стиль Потерянного следа») есть много движений, название которых связаны с мифической птицей Феникс — «Феникс взлетает с красной горы» _ одновременный удар коленом и кулаком, «Красный Феникс расправляет крылья» — одновременные блок одной рукой и удар другой.

Во время выполнения таких движений следует соблюдать принцип имажинарности, т. е. реально представлять образ данного животного. Характерно, что большинство стилей сянсинцюань рекомендовалось изучать в «подходящем месте», Так, «стиль Змеи» — в высокой траве или скалистом ущелье, «стиль Утки» — на птичьем дворе, «стиль Журавля» —на берегу озера. Весь этот декор из обстановки и движений был призван навеять прежде всего внутренний образ, уже не зависящий от внешней формы, а поэтому и называемый «бесформенным». Истинный мастер сянсинцюань не зависел от обстановки, ему уже не надо было досконально воспроизводить характерные движения животного, так как его образ вошел ему уже в плоть и кровь. Этому соответствует сентенция основополагающего даосского трактата «Дао дэ цзин»: «Великий образ не имеет формы», поэтому учитель ушу воплощал собой некий Великий образ, независимо от того, какой конкретно стиль животного он практиковал. Это было похоже на некую драгоценную жемчужину, скрывающуюся в сердцевине бойца ушу. Один из речитативов ушу говорит об этом так: «Форма и бесформенное сочетают в себе абсолютно ложное и доподлинно истинное. Внутри формы таится игла, а в ее сердцевине — учение о сокровенном».

^Каждое направление ушу включало несколько стилем группы сянсинцюань. Даже стили «внутренней семьи (нэйцзя)» в настоящий момент включают в себя 72 комплекса сянсинцюань. Как же проходило обучение этим стилям? Оно подразделялось на три основных этапа. На первом этапе учителя советовали ученику имитировать лишь внешний облик подражаемого объекта, что называлось «овладеть формой» (сянсин). В «стиле Обезьяны», например, ученик, не изучая никаких боевых движений, учился срывать персик как обезьяна, подражать мартышке, входящей в пещеру, дрожащей от холода, прыгающей от радости. В стиле «Когтей Орла» (иньчжао) боец бил крыльями как птица, падал на песок, будто орел, атакующий добычу. В «стиле Змеи» (шэцюаць), тренируя гибкое тело бойца, учитель советовал ученику «оборачиваться вокруг камня».

Затем начинался второй этап обучения, на первый взгляд, прямо противоположный по своему характеру первому. Он носил название «отойти от формы» — ли-син. В китайской эстетике есть выражение: «Отходя от формы, достигаем схожести». Отход от формы как от некоего канона, есть закономерный процесс творчества. Но прежде чем отойти от него, надо приобрести эту форму, то есть в полной мере освоить базовые упражнения. В противном случае школа ушу подменялась выдумками занимающегося, питающего иллюзию, что практикует ушу.

Китайские мастера учили «не отходя от формы, оторваться от нее». Это парадоксальное на первый взгляд утверждение постигается лишь в процессе тренировки. Боец не должен «переигрывать», увлекаясь чисто внешней имитацией формы. Так, по-настоящему пьяный человек не может адекватно реагировать на стремительно меняющуюся ситуацию в поединке и никакой боевой ценности не представляет. Его реакция ослаблена, внимание рассеяно, равновесие нарушено, агрессивность значительно повышена, что недопустимо с точки зрения правил «боевой добродетели». Последователь стиля «Пьяного кулака» (цзуйцюань) лишь пользуется некими внешними признаками пьяного человека, при этом сохраняя прекрасную скорость, реакцию и устойчивость. «Тело должно быть пьяным, а мозг — трезвым», — гласит пословица из стиля «Пьяный кулак». Один из известных мастеров «стиля обезьяны» (хоуцюань) Сяо Инпэй вспоминал, как он сначала подражал лишь повадкам и ужимкам обезьяны, затем стал замечать, что и его дух стал подобен внутреннему состоянию играющей и сражающейся обезьяны. Затем он потратил много времени на совмещение внешней формы и внутреннего образа, а потом «забыл о том и о другом».

На первом и втором этапах боец лишь учился отождествлять себя с каким-либо внешним объектом. Однако на этой фазе сянсинцюань оставался лишь танцем, точно копировавшим повадки представителей животного мира, для боевого искусства же этого было недостаточно. Для этого необходимо было прежде всего овладеть сочетанием методов кулачного боя и принципов имитации животных. Это знаменовало собой переход к третьему этапу изучения сянсинцюань, называемому «утверждение в мысли» — лии, что означало понимание бойцом ушу того, что перед ним — не простой имитационный танец, но многогранное и эффективное боевое искусство. Во многих стилях «образа и формы» считалось, что если имитируемая форма не согласуется с боевым содержанием ушу, то следует пожертвовать формой ради сохранения прикладного содержания.