ВРАТА, ВЕДУЩИЕ К САМОМУ СЕБЕ

ВРАТА, ВЕДУЩИЕ К САМОМУ СЕБЕ

«Изучая кулачное искусство, надо прежде совершать добродетельные поступки, в мирских делах быть почтительным и скромным, не вступать в бой с другими людьми. Только таким образом можно стать истинным человеком и добродетельным мужем».

Чан Найчжоу

ВОЕННАЯ И ГРАЖДАНСКАЯ ДОРОГИ

«Книга о боевой технике» (XVIII в.)

Китайские боевые искусства представляют собой удивительно гармоничный сплав глубокой духовности и физического совершенства человека. Пожалуй, ни в одной другой стране мира мы не сможем обнаружить взаимоуравновешенное сосуществование неистовства боя и мудрой погруженности в тайны своей души. Все это делало бойца ушу испокон веков примером для подражания в Китае. Европейская традиция привычно отождествляла таких людей либо с воинами, «рыцарями без страха и упрека», бесстрашно демонстрирующими свое искусство перед каждым, кто посмеет задеть его честь, либо с ушедшими от мира отшельниками, отбросившими все мирские заботы. Постараемся уйти от навязанного стереотипа. Китайский мастер ушу был велик своей душевной щедростью, силой своего духа. И в то же время он был скромен и незаметен для окружающих. Не случайно мастеров сравнивали с зеркалом. Прохожий, глядя в него, замечает лишь свое отражение и не видит самого зеркала. В то же время зеркало объективно отражает происходящее, само нисколько не изменяясь, вечно оставаясь самим собой. Вероятно, именно поэтому имен лучших мастеров мы не знаем.

Китайская поговорка гласит: «Большая сила побуждает к великой мудрости». Мастер ушу никогда не уходил от мира, но в то же время по своей душевной мощи стоял; выше многих. Такому человеку была чужда показная демонстрация своего мастерства. На турнирах в свободных поединках, называемых лэйтай, сходились в основном умелые кулачные бойцы, хорошо знавшие технику ушу, но не постигшие до конца его внутренних глубин.

Двумя достоинствами должен был обладать благородный муж в Китае — в нем сочетались «военное» (у) и «гражданское» (вэнь) начала. Правителю династий Чжоу Чэн—вану (X в. до н. э.) история приписывает такие слова: «Обладающий гражданскими достоинствами и не обладающий военными не сможет править Поднебесной. Того же, кто обладает военными достоинствами и не обладает гражданскими, народ боится и не испытывает к нему любви. Когда военное и гражданское начала следуют вместе, мощь и добродетель достигают совершенства». Из глубокой древности пришел принцип, утверждающий, что «военная и гражданская- дороги идут вместе». В конфуцианстве — главенствующей политической и морально-этической доктрине традиционного Китая — считалось, что чиновник обязан не только блестяще знать сочинения древних классиков,, быть хорошим каллиграфом, но и свободно владеть мечом, алебардой, трезубцем. В этой связи широко распространялись рассказы об отце Конфуция, которого^ звали Шулян Хэ. В 650 г. до н. э. Шулян Хэ находился в рядах армии одного из китайских царств Лу, атакующих город Биян. Когда часть атакующих ворвалась в город, противник внезапно опустил ворота, отрезая тем- самым авангард луской армии. В этот критический момент Шулян Хэ сумел на одних предплечьях удержать, тяжелые ворота, сорвав план противника.

Не только чиновники владели ушу, но и сам император — Сын Неба — упражнялся с копьем и мечом. Император в III—IV вв. лично наблюдал за состязаниями воинов и чиновников по борьбе сянпу и цзяоди. Однако в ушу понятия «гражданское» и «военное» приобрели совсем иное содержание. Здесь речь шла о соположении в одном человеке мужества, блестящего владения техникой боя и духа высокой гуманности, тонкого чувствования души другого человека. Не случайно Конфуций называл знание, гуманность и смелость «тремя путями благородного мужа»: «Знающий не сомневается. Гуманный не тревожится. Смелый не боится», — говорил он своим ученикам.

В Китае сформировался особый кодекс «боевой морали» или «боевой добродетели» — удэ. Каждая школа ушу имела особые законы поведения, зафиксированные в письменном виде, которые должны были знать наизусть ученики и никогда не рассказывать о них непосвященным. Кодекс «боевой добродетели» знаменитого Шаолиньского монастыря прежде всего формулировал основную цель занятий ушу, свободную от агрессивности и драчливости: «Основная цель того, кто изучает эту технику, заключается в том, чтобы укрепить тело и дух. Он должен заниматься с рассвета до заката и не может прекращать занятия, как только ему вздумается».

Перед мастером ушу нередко вставала проблема: когда можно употребить свои знания и умения, что действительно может считаться экстремальной ситуацией? Боевая добродетель предписывала сделать все возможное, чтобы предотвратить бой, но если же он начался, надо быть решительным и изворотливым и стремиться к победе. Сам Конфуций связывал понятие гуманности с твердостью и решительностью: «Кто полон гуманности, тот храбр. Кто храбр, тот не обязательно гуманен». В связи с зтим не кажется парадоксальным утверждение китайских учителей ушу о том, что «умеющий драться не вступает в бой». В Шаолиньском кодексе по этому поводу говорится: «В отношении собратьев необходимо вести себя мягко и обходительно, быть искренним и не допускать обмана. Нельзя, бравируя силой, обижать слабого... Каждый, кто познал методы шаолиньских учителей, не должен пускать в ход силу для выяснения отношений».

Изучение ушу начиналось со строжайшей самодисциплины и самоконтроля. Искренность в мыслях, абсолютная честность, доброжелательность к окружающим считались важнейшими чертами ученика ушу. Одними из самых тягчайших преступлений против школы ушу было хвастовство или обман. Человек, лживо утверждавший, что он учился в школе, которой на самом деле не существует, или приписывающий себе подвиги, которые он никогда не совершал, мог поплатиться за это жизнью.

Продуманная система китайских школ ушу обеспечивала поддержание традиции гармоничного сочетания духовного и физического. Основное отличие ушу от обычного рукопашного боя или спортивного единоборства заключается именно в том, что передавались не только конкретные технические приемы, но, что самое главное, духовные и моральные принципы. Поэтому школа ушу формировалась веками, создавала свои глубоко продуманные методы тренировки и воспитания учеников. По этой причине практически невозможно создать сегодня «свой» стиль ушу. Опыт такого фантазирования на Западе, да и у нас в стране показывает, что такие «стили» и «школы» сплошь и рядом оказываются механическим соединением каких-то приемов рукопашного боя, случайно подобранных из книг комплексов при полном отсутствии базовой техники, методов поэтапной тренировки, духовно-морального воспитания. Китайские мастера справедливо отмечали, что «изобретательством» в основном занимаются те, у кого нет терпения и мужества пройти сложный путь духовных поисков и физического совершенствования древних стилей ушу. И это было серьезным нарушением «боевой добродетели».

Итак, «боевая добродетель» заключается не только в сочетании гуманности и смелости, но и в том огромном терпении и скрупулезности, с которыми надо подходить к изучению китайского ушу. Вот почему мы начали свой рассказ об этой части культурной традиции Китая не с изложения истории, философии или технических тонкостей, но с повествования о «гражданском» и «военном» началах в боевых искусствах. Именно в этом заключается дух ушу. Занимающийся ушу должен осознать, что перед ним плод творения десятков поколений мастеров, вложивших в свое детище все силы своей души, искренне учивших людей постигать самих себя. С этим уважением к древней культуре, которая создала боевые искусства, к тем, кто проповедовал их, с тщательностью, достойной прилежного ученика, и следует приступать к занятиям ушу.