ЕДИНОБОРСТВА ВОСТОКА НА ЗАПАДЕ

ЕДИНОБОРСТВА ВОСТОКА НА ЗАПАДЕ

Это те виды боевых и спортивных единоборств, которые пришли на Запад (и в СССР) из стран Дальнего Востока (Японии, Кореи, Китая), а также из Юго-Восточной Азии (Таиланда, Вьетнама, Бирмы, Филиппин, Индонезии).

В 50-ые годы наиболее популярными на Западе единоборствами восточного происхождения были дзю-дзюцу и дзю-до, в 60-ые каратэ, в 70-ые тхэквондо, в 80-ые ушу. К 90-м годам интерес к ним значительно снизился, хотя выбор сейчас широк, как никогда: к названным видам добавились тайский бокс (муай-тай) и вьетнамские боевые искусства (во-вьетнам), ниндзюцу и хапкидо, пенчак-силат и куксульвон, арнис и бандо, циньна и каляри-ппаятт.

Понимание причин снижения популярности каждого из видов восточных единоборств по отдельности, и всех вместе взятых, необходимо любому, кто серьезно ими интересуется. В этом процессе просматривается ряд закономерностей.

Выделим только одну из них, связанную с превращением боевых искусств в спортивные единоборства.

Когда какое-либо восточное боевое искусство попадает на Запад, оно поначалу пользуется все большей популярностью. Секции растут, как грибы после дождя. Проводятся десятки и сотни показательных выступлений. Это стихийное развитие в определенный момент достигает такой степени, что возникает необходимость создания центральных институтов, обеспечивающих организованность движения. Затем наблюдается многолетний период большой популярности. Организации укрепляются, приводятся в порядок правила, ограничивается «партизанщина» в области присуждения степеней, достраиваются те институты, которые неотступно связаны с современными спортивными дисциплинами – медицинские и судейские комиссии, центры подготовки, спортивные классы, классификация участников соревнований, создаются кадры…

Апогеем этого организованного процесса является фаза начала кризиса. Наплыв в секции и клубы постепенно уменьшается, тают ряды тренирующихся. Наступает момент, когда дисциплины, ранее насчитывавшие десятки тысяч в своих рядах, объединяют несколько сотен спортсменов. О динамическом развитии уже не может быть и речи. Каковы же причины такой закономерности? Сначала восточное боевое искусство завораживает своей новизной и таинственностью. Кажется, что достичь мастерства можно за короткое время, можно освоить тайные приемы, обладающие чрезвычайной эффективностью. Ну кто не хотел бы узнать этот способ?

Тренировки приносят, однако, разочарование: «узнать» – это не то же самое, что и «научиться». Работа, работа, все время работа, избитое тело, удушье в легких, натруженные мышцы, соленый вкус пота и пыль с пола додзё – вот реальность тренировок. Занимающийся чувствует себя окончательно замученным конём. Из секции начинают уходить те, кому такие занятия не по плечу физически.

Затем уходят те, которых интересовала лишь новизна, экзотика, т.к. их мотивировка ослабевает, не поддерживает морально и перестает вдохновлять к работе.

Но вина падает не только на совесть легкомысленных почитателей минутного увлечения или непривыкших к трудностям. Что же происходит с новым видом единоборства с точки зрения его организации?

Первые тренирующиеся спортсмены чувствуют себя пионерами. И действительно: на целинном поле новой дисциплины они устанавливают права так, как на Диком Западе первые поселенцы делили землю. Сначала сколько хочет каждый, потом – скромнее. Первые мастера часто получают пояса черного цвета за одно лишь прилежание в тренировках, за вклад в работу на основании экзаменов, построенных на их собственных критериях. И в этом нет ничего плохого: так требует ситуация, таковы права пионеров. Но в один прекрасный день этот круг постановляет: надо кончать с безобразием, с сегодняшнего дня экзамены будут проводиться по-иному, а творцами порядка будем мы. Теперь второй ряд пионеров начинает бунтовать:

«Почему они так, а мы должны по-другому?». И, как результат, после нескольких лет сплоченности возникают различные школы и стили, полные антипатий и ущемленных амбиций.

Оживленная организационно-пропагандистская деятельность переходит в борьбу за то, кто лучше, кто более «истинный». Соревнования, турниры, фестивали теперь уже не соперничество отдельных спортсменов, а соперничество школ и стилей. Кроме пропаганды своей школы много времени уходит на дискредитацию соперников. Наступает момент, когда единственным способом разрешения спорных вопросов и единения всего движения становится разрыв с традицией. Новая организация прекращает дискуссию о том, чей стиль более «настоящий», систему ступеней часто заменяет системой профессиональной подготовки. Кандидатов в руководители обучения ищут среди окончивших институты физкультуры и спорта, а организаторов – среди способных и профессионально подготовленных функционеров. Ранг этих специалистов зависит не от цвета пояса, а от результатов их учеников на соревнованиях. Самофинансирование секции перестает быть главным источником доходов, поэтому ищут покровительства у меценатов, крупных спортивных или хозяйственных организаций.

Прежнее искусство превращается в спортивную дисциплину. А в спорте свои законы. Главное здесь – результат, и к нему обращены все. Богатство искусства борьбы ущемляется от подчинения его требованиям спорта. Обучение направлено на достижение быстрых успехов, даже если они мало значимы.

Личные черты молодой смены становятся менее важными; главное, чтобы она хотела много и часто тренироваться и выступать на соревнованиях. Самым способным выплачивают стипендии и создают «условия для тренировок». Все меньше становится инструкторов высокого класса на местах и в массовом обучении, так как они группиру– . ются в тех центрах, где имеются уже какие-то успехи.

С прежним искусством боя общественность знакомится как со спортом. Об этом искусстве, о его природе, целях и методах помнят теперь далеко уже не все, и в то же время многие его отождествляют со спортом. И в этом видится близкий конец развития данного вида единоборств.