Санеев Виктор Данилович Четвертая вершина

Санеев Виктор Данилович

Четвертая вершина

Вступление

Наконец я остался один. Сумрачная тишина подтрибунного помещения резко контрастировала с шумом, суетой, яркими красками олимпийского стадиона. И все, что я пережил в эти последние полтора часа — томительное ожидание старта, напряжение борьбы, драматическую развязку состязаний, — начало уходить куда-то в глубь сознания, терять черты реальности. Ощущение это было знакомым, много раз пережитым в сотнях соревнований и все-таки новым. Это было все в последний раз.

Даже ожидание привычной и всегда малоприятной процедуры антидопингового контроля сейчас не вызывало раздражения. Это тоже было в последний раз.

Сидя в маленькой комнатке, отгороженной от остального мира дверью, барьером и милицейским постом, я старался, насколько это возможно, привести в порядок свои мысли и чувства. Мысли и чувства спортсмена, выступившего в своих последних соревнованиях, завершившего долгий спортивный путь.

Недавние соперники — мой товарищ Яак Уудмяэ, ставший олимпийским чемпионом, и бронзовый призер бразилец Жоао Оливейра — освободились раньше меня. Поэтому организаторы заключительной пресс-конференции решили, учитывая поздний час, начать встречу с журналистами, не дожидаясь, пока мы соберемся вместе. Интересно, о чем сейчас рассказывают Яак, для которого эта пресс-конференция в ранге победителя вообще первая, и Оливейра, который так хотел победить на Московской олимпиаде и все же, как и четыре года назад в Монреале, сумел занять только третье место?

Я вспомнил, как в 1976-м в Монреале на пресс-конференции мне задали вопрос: долго ли я еще собираюсь оставаться в большом спорте? Несмотря на внешнюю бестактность этого вопроса — все-таки, наверное, не очень логично спрашивать олимпийского чемпиона, когда он уйдет из спорта, — суть его была мне близка и понятна. В семьдесят шестом мне было уже за тридцать. Нельзя же, в самом деле, прыгать до бесконечности! Тогда я ответил твердо: постараюсь сделать все, чтобы выступить в Москве на XXII Играх. Помню удивленные лица журналистов: ведь до Московской олимпиады оставалось еще четыре года. Для тридцатилетнего спортсмена срок огромный.

Время пролетело быстро. Словно не было этих четырех лет, и вот я снова готовлюсь к олимпийской пресс-конференции. Правда, теперь у меня не золотая, а серебряная медаль. Интересно, о чем спросят меня журналисты сегодня?

За долгие годы общения с представителями прессы у меня с ними сложились, кажется, достаточно доверительные отношения. Конечно, не всегда наши встречи были интересными. Задавали, порой стандартные, малозначащие вопросы, ответы на которые не требовали раздумий, но случались и очень интересные собеседники, хорошо разбирающиеся в тонкостях спорта и моего вида — тройного прыжка. Такие беседы всегда были желанными. Мне, например, всегда хотелось, чтобы задавали такие вопросы, на которые было бы интересно отвечать. И хотя мы, спортсмены, идем на встречу с журналистами с показной легкостью, на самом деле к встречам этим готовимся и для нас они приятная обязанность. Ну а после олимпийского состязания в Москве я готовился к пресс-конференции со всей тщательностью. Эта встреча тоже была для меня последней.

Когда я шел к журналистам после контроля, то по дороге старался предугадать возможные вопросы и заранее сформулировал ответы. По характеру своему я немногословен, и мне в этот необычный день никак не удавалось даже мысленно составить краткие ответы. Хотелось пуститься в пространные рассуждения, захватывали воспоминания о разных эпизодах долгой, длиной почти в четверть века, жизни в спорте. Только на пороге зала для пресс-конференций само собой пришло решение: быть сегодня предельно откровенным!

Я чуть-чуть приоткрыл двери. Корреспонденты заканчивали «допрос» Оливейры. Сотрудник одной из газет западной страны, чьи спортсмены не участвовали в Олимпиаде, спросил бразильца, почему он после состязаний демонстративно пожимал руки судьям?

Вопрос этот с виду совершенно безобидный, был, по сути дела, провокационным. Дело в том, что, стремясь обыграть Яака Уудмяэ, Оливейра в последних попытках излишне азартно мчался по разбегу и раз за разом заступал за ограничительный пластилиновый валик. Естественно, прыжки ему не засчитывали. При этом судьи после каждого заступа показывали спортсмену место отталкивания. Но, конечно, от этого заступ не становился менее обидным.

Спрашивающий обо всем этом был прекрасно осведомлен. Знал он и то, как переживал бразилец свою вторую олимпийскую неудачу. Знал и рассчитывал, что в эти первые, особенно горькие, часы после поражения выдержка может изменить атлету. Вдруг он действительно подтвердит, что рукопожатие с судьями было демонстративно ироничным, что в своем поражении он винит пристрастных арбитров?

Даже внешне было заметно, как сосредоточенно, подыскивая нужные слова, Оливейра настраивался на достойный ответ. Настраивался так, как будто выполнял еще одну, последнюю, попытку. Он говорил очень четко, нарочито медленно, покачивая в такт словам указательным пальцем, будто давая урок непонятливому ученику:

— Да, я пожал руки судьям после состязаний. Советские судьи были предельно объективны и корректны. Их действия способствовали тому, что состязание прошло интересно и в честной спортивной борьбе. После прыжков спортсмены всегда обмениваются рукопожатиями. И поскольку я считаю судей такими же участниками соревнований, как и спортсменов, то счел необходимым поблагодарить их.

Ответом на это заявление Оливейры были дружные аплодисменты всех присутствующих на пресс-конференции.

Немного помолчав, Жоао продолжал:

— Конечно, я очень расстроен, что мне не удалось подняться на пьедестале почета выше, чем в Монреале, но соперники сегодня были сильнее. И поздравляя Яака Уудмяэ с золотой олимпийской медалью, я хочу отметить, что абсолютным чемпионом среди прыгунов я все же считаю Виктора Санеева. Я сказал ему об этом на секторе (действительно, сразу после состязаний, несмотря на мои возражения, Жоао поздравил меня с победой) и могу повторить сейчас.

— А как относится к этому заявлению олимпийский чемпион?— обратился кто-то из журналистов к Уудмяэ.

— Я согласен с Оливейрой, — ответил Яак, — то, что сделал Санеев, никто из нас повторить не сможет.

Тут снова раздались аплодисменты, под этот шум я и вошел в зал. Быстро прошел к микрофону и сразу сказал, как будто в холодную воду прыгнул:

— Сегодня вы видели мое последнее выступление в соревнованиях. Я закончил свой путь в спорте и готов ответить на все ваши вопросы.

В зале стало очень тихо. Все с любопытством смотрели на прыгуна, которому удалось «пережить» четыре олимпиады. Никто меня ни о чем не спрашивал. И тогда я решил немного помочь своим слушателям:

— Наверное, если бы я не сказал, что закончил спортивную карьеру, то меня сразу же спросили бы о том, сколько я еще собираюсь выступать в состязаниях? Но неужели журналистов волнует только этот вопрос?

Но то ли все собравшиеся уже удовлетворили свое любопытство в беседе с Уудмяэ и Оливейрой, то ли просто устали в этот поздний час, но мне так и не удалось расшевелить корреспондентов. Правда, несколько вопросов, в основном об особенностях борьбы на московском секторе, мне все же задали. Вопросы эти были обычными, я без труда ответил на них, понимая уже, что никакой «исповеди» сегодня не получится. И вдруг, когда ведущий уже хотел закрывать пресс-конференцию, слово попросил известный журналист из ГДР Эберхард Бокк.

Не забыв продемонстрировать свою осведомленность — Бокк скрупулезно перечислил результаты моих выступлений на олимпиадах, чемпионатах Европы и СССР, Кубках Европы, Универсиадах,— он спросил меня:

— Чем Виктор Санеев объясняет свои многочисленные победы, каковы секреты его успешного выступления на олимпиадах и такого долгожительства в большом спорте?

Честно признаюсь, к такому вопросу я готов не был, потому что искренне считал (да и считаю сейчас), что никаких секретов у меня не было и нет. Но вопрос требовал ответа, и после небольшого раздумья я кратко ответил:

— Жажда победы, постоянная тренировка, умение преодолевать свои слабости и немного удачи — вот и все мои секреты.

Не знаю, удовлетворил ли мой ответ журналиста, но мне самому он не понравился. И теперь, когда представилась возможность рассказать о себе на страницах книги, мне захотелось вновь вернуться к этому вопросу и ответить на него подробнее, хотя я по-прежнему считаю, что ничего секретного в моем довольно успешном долгожительстве в большом спорте нет.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ВИКТОР ВОРОШИЛОВ

Из книги Форварды автора Филатов Лев Иванович

ВИКТОР ВОРОШИЛОВ Он москвич и свои наиболее удачные сезоны отыграл в «Локомотиве» в ту пору, когда эта команда, изведавшая на своем веку больше, чем любая другая, турнирных злоключений, набрала на какое-то время силу и ей оказалось по плечу сначала занять второе место в


ВИКТОР КОЛОТОВ

Из книги Футбол: сборная СССР автора Есенин Константин Сергеевич

ВИКТОР КОЛОТОВ Осенним вечером 1970 года проводился в Лужниках товарищеский матч СССР – Югославия, ничем не примечательный. Наши выиграли 4:0 спокойно, без затруднений. И только одна фамилия привлекла внимание: Колотов. «Кто такой, откуда?» Оказалось, из казанского «Рубина»,


Первая вершина Второе рождение. 1952

Из книги Психологический анализ в большом футболе автора Хигир Борис Юрьевич

Первая вершина Второе рождение. 1952 С 1936 г. чемпионаты СССР стали разыгрывать между клубными командами, а не между сборными городов: такая система позволяла выйти на широкую всесоюзную арену большему числу команд. Товарищеские матчи сборных еще изредка проводились, но


Прокопенко Виктор Евгеньевич (октябрь)

Из книги Бей-беги. История английского футбола: публицистические очерки автора Бабарика Сергей

Прокопенко Виктор Евгеньевич (октябрь) (1944–2007) Родился 24 октября 1944 г. Заслуженный тренер России и Украины Имя Виктор – от латинского – «победитель», отчество Евгеньевич – от древнегреческого – «благородный». Фамилия образована от греческого имени Прокоп –


Вершина на дне

Из книги Тайны советского футбола [litres] автора Смирнов Дмитрий

Вершина на дне Джиллингем - Манчестер Сити 2:230 мая 1999 года Лондон, Уэмбли. Финал плей-офф второго дивизионаГолы: Асаба (81), Боб Тейлор (87) - Хорлок (90), Диков (90+5)ДЖИЛЛИНГЕМ: Бартрам - Ашби, Пеннок, Баттерс - Паттерсон (Ходж, 106), Смит, Галловей (Сондерс, 57), Саутхолл - Хессенталер -


Виктор Самохин

Из книги Энциклопедия каратэ автора Микрюков Василий Юрьевич


Виктор Шустиков

Из книги Виктор Тихонов. Жизнь во имя хоккея автора Федоров Дмитрий


Третья вершина

Из книги автора

Третья вершина Кипело людское море, а через него, рассекая бронзовыми плечами живые волны, шёл человек. К нему тянулись тысячи рук, до него старались дотронуться, похлопать по спине, сказать что-то напутственное, доброе. Это было вечером 15 сентября 1978 года. Мохаммед Али


ПОСЛЕДНИЙ СОН Виктор Цой

Из книги автора

ПОСЛЕДНИЙ СОН Виктор Цой 1990-е годы только начались, а отечественная рок-музыка понесла новые потери. Открыл скорбный список признанный кумир 80-х Виктор Цой, который погиб на исходе лета 90-го в автомобильной катастрофе под Юрмалой на 28-м году жизни. События развивались


30.43. Фомин Виктор Павлович

Из книги автора

30.43. Фомин Виктор Павлович Фомин Виктор Павлович (рис. 158) родом из Ростова-на-Дону. С юности Виктор Павлович занимался различными видами спорта, в частности атлетической гимнастикой. Окончив музыкальное училище, поступил в Московскую консерваторию, где и познакомился с


Война и Виктор

Из книги автора

Война и Виктор Детство у Виктора было тяжелейшим. Началась война, и он никуда из Москвы не уехал. Когда мой отец отправился на фронт, нас с матерью эвакуировал в Кутаиси – к сестре отца. А в Москве голод был, холод, мама Виктора Анна Ивановна проявляла чудеса героизма, чтобы