4

4

После войны стадион «Динамо» был тем объединяющим местом Москвы, куда бросились жадно, изголодавшись, соскучившись. На футбол ходила «вся Москва». Это было принято, хороший тон, но это прежде всего было увлекательно. Это играло немалую роль в жизни. Рядовые матчи делали полные сборы. Ходили, как в театр, нарядные, с женщинами. И до сих пор осталось – к сожалению, только в памяти – радостное ощущение волнения, приподнятости не только от самой игры, но и от всего, что ее сопровождает. Объявления, как на вокзале, и по делу (составы команд) и вполне житейские, вызывающие всеобщее добродушное сочувствие («Витя Иванов, четырех лет, ждет своих родителей в комендатуре стадиона»). Синхронное возбуждение трибун, неожиданные клубы табачного дыма, наплывающие из полутьмы, как туман, – все взволнованы. Погромыхивание вдали, первые капли дождя, холод, непогода – ничто не могло помешать, распугать.

Ходили и на бокс. Чемпионаты страны устраивались чаще всего в цирке на Цветном бульваре. Вижу внизу, на арене, ярко освещенный ринг: в его канатах плотный бритоголовый Королев – после медведевского партизанского отряда, ранения – и танцующий вокруг него стройный, юный Щоцикас. Личности!

Я знаю двух поэтов, утверждавших в те годы, что они были – еще раньше – сильными боксерами. Но достаточно взглянуть на их переносья, и вам тут же станет ясно, что их никогда не касалась рука человека. Или они гении бокса или, мягко говоря, фантазеры. Но ведь зачем-то им это нужно! Возвышает в собственных глазах, льстит самолюбию больше, чем эпитеты и рифмы.

Честно говоря, с годами я остыл к боксу (теперешние комментаторы сказали бы «подостыл»). Глубокий нокаут действует неприятно – не только на пострадавшего, но и на меня теперешнего. А когда-то это только восхищало.

Но и на стадионе бывали другие летние соревнования. Я не говорю сейчас о волейболе или баскетболе, речь идет о видах, живущих на большой арене, рядом с футболом. Они придавали посещению стадиона особую, дополнительную прелесть.

В нашей стране нет специально футбольных стадионов. Но беговая дорожка используется сейчас слишком редко и изолированно. А ведь это прекрасно – красная дорожка вокруг зеленого пол я! Это символ нашего стадиона.

Когда-то в дни больших матчей дорожка не пустовала – и после игры и даже в коротком перерыве между таймами. Помню, именно в перерыве встречи «Спартак» (Москва) – «Динамо» (Ленинград) Николай Каракулов установил новый всесоюзный рекорд в беге на 100 метров – 10,4 секунды. Прежний принадлежал Головкину – 10,6. Головкин участвовал и в этом забеге и показал 10,5. Несколько десятков тысяч человек присутствовало при сем. Состязания по легкой атлетике такое количество народа собрать тогда не могли. Впрочем, футбольные знатоки и ценители, как правило, знатоки и всего спорта.

Всегда сопровождали футбол и велогонки с выбыванием – короткие, увлекательные, напряженные заезды. Условие: после каждого круга выбывает последний из гонщиков. Учитывая одинаково высокий класс участников, кучность результатов, трудно было догадаться, кто же станет победителем. А участвовали, не чинясь, действительно лучшие. Тогда сильнейшие велогонщики неожиданно оказались в составе спортивного клуба ВВС и неизменно выигрывали все призы и состязания. Популярной была ежегодная гонка по Садовому кольцу. Она проходила утром, а потом, опять же в перерыве между таймами, на стадионе чествовали победителей. Участвовали в этом соревновании и велогонщики из других городов. И вот, как гром среди ясного неба, объективно бесстрастное объявление по переполненному стадиону о том, что гонку выиграл ленинградец Родислав Чижиков. Появляются, придерживая могучими руками свои легкие машины, победители в командном зачете – гонщики ВВС в желто-голубых полосатых майках, облитые шоколадным загаром ранних южных сборов, а впереди худенький белотелый победитель, катящий велосипед и – с трудом – свой первый приз – мощный гоночный мотоцикл. «Хоть бы помогли!» – сказал кто-то на трибуне. Через короткое время Чижиков тоже стал членом этого спортивного общества. В дальнейшем он долго еще был гонщиком экстра-класса.

Возникли и футбольная и хоккейная команды ВВС. Они неожиданно как бы выделились из могучей сферы ЦДКА и вобрали в себя несколько ярчайших «звезд» армейцев. Конечно, среди них не было Федотова. Но среди них был Бобров. Сам Всеволод Бобров, сам «Бобер» возглавил команду «летчиков»! Я присутствовал при первой встрече ЦДКА – ВВС. Тогда еще практиковалось иногда запускать по два матча в вечер: первый не очень значительный, а второй гвоздевой, вот этот. Большинство твердо предрекало победу армейцам. Но были и уверенные в ином исходе и даже предсказывавшие счет. Меня всегда поражало не только самое наличие, но и количество пророков, оракулов в футболе, диагностов, делавших смелейшие, казалось бы, нелепые, но часто оправдывающиеся прогнозы. Конечно, новоявленная, искусственно собранная команда особенно не блистала, но выигрывала немало и крупно. В том числе и в первом престижном матче. 3:0 выиграли ВВС. Это было нелепо, неправдоподобно, нереально, но это было. Они отдали все. Помню, как недавний «цэдэковец» полузащитник, «пятерка», Виноградов бросился под сильнейший удар и не дал забить. Продолжать встречу он не смог; его унесли с поля. Это был уже типично хоккейный прием. Виноградов стал одним из первых и лучших защитников нашего хоккея. Он играл вместе с Бобровым, Шуваловым, Бабичем.

Перед этим погибла в авиакатастрофе под Свердловском хоккейная команда ВВС. Ходили слухи, что «Бобер» по случайности опоздал к самолету. Среди погибших были замечательные спортсмены. Как все-таки часто вынуждены перемещаться в воздушном пространстве команды игровых видов спорта, и прежде всего футболисты и хоккеисты! Календарь плотен, на поезде не успеешь. И случаются трагические неудачи. Разбился итальянский «Торино» и в его составе Маццола-старший, Валентино; упал самолет с «Манчестер Юнайтед» – среди нескольких уцелевших был молодой Бобби Чарльтон. Но – удивительно и прекрасно – наперекор смерти и как бы в память о погибших эти команды возрождались и становились сильнее прежних. Возникла и новая команда Военно-Воздушных Сил. Она просуществовала недолго и вновь влилась в свою alma mater, в родной ЦДКА, но она осталась в истории нашего хоккея прежде всего благодаря Боброву и его товарищам.