Глава 25

Глава 25

Среда, 17 ноября, 11.20

Терри Портер опустился за свой стол и посмотрел на гору макулатуры, возвышавшуюся перед ним. Вообще-то ему надо было выходить на работу только в понедельник, но скука, неизменный спутник всякого выздоравливающего, вконец измучила его. К тому же он чувствовал себя прекрасно, самочувствие было отличное. Теперь, когда последнее задание осталось позади, он воспринимал все совсем по-другому. Он с улыбкой провожал спешивших мимо сотрудников. Как это здорово — вернуться снова к привычной работе, а не изображать из себя неведомо что. Полицейский в роли хулигана — это не для него. Он даже не знал, как много потерял, оказывается, лишенный этой рутинной, повседневной офисной атмосферы, пока работал под прикрытием. Тут он обратил внимание на Пола Джарвиса: тот стоял и разговаривал с кем-то по телефону на другом конце широкой просторной комнаты. Вид у него был взбудораженный, и, взглянув в сторону рабочего места Портера, он широкими шагами направился в кабинет главного детектива-инспектора. «Не повезло, — подумал Портер. — Бедняга. Позволить такой рыбе сорваться с крючка — это тебе не хрен собачий». Угрохать столько денег налогоплательщиков на проведение операции за границей — и закончить полным провалом, причем подставив агента и сгубив информатора! Теперь потянется внутреннее расследование, пойдут комиссии… короче говоря, начальству не позавидуешь. Парень в полной заднице. Хотя в чем, собственно, было его винить — он делал все, что мог, и все, что от него зависело. И не побоялся подставить себя и ответить по полной схеме. Естественно, остальные члены команды на допросах горой стояли за Эванса. Хорошо и то, что это оказало воздействие на угонный отдел. «Схема Эванса» — вот как теперь это будут называть на полицейском жаргоне. Даже если ничего доказать так и не сумеют.

Зазвонил телефон — резко, отрывисто, вырывая его из раздумий.

— Детектив-сержант Портер слушает.

— Добрый день. Это звонит Йен Шоу из «Экспресса». Я хотел бы узнать ваше мнение насчет моей статьи, которая выйдет завтра в печать.

— Извините, но вам лучше обратиться в пресс-службу. Мы не имеем права давать комментарии…

— Но, сержант, — настаивал голос в трубке, — этот материал касается непосредственно вас.

Портер ощутил неприятный холодок, пробежавший по спине, и, сдвинув брови, посмотрел на телефон так, словно перед ним был невидимый журналист.

— Что еще за история?

Последовала пауза, некоторая заминка, прежде чем голос продолжил:

— Три недели назад, в ночь перед поединком Англии с итальянской сборной, двое английских фанатов были искромсаны ножами во время потасовки в баре. В ходе возникшей заварухи и последующих бесчинств свыше сотни людей были арестованы и высланы из страны.

Портер присел, уставившись в пустое пространство, слушая монотонно гудевший в трубке, точно механический, голос. В животе похолодело. С каждой секундой тяжесть становилась все непереносимей.

— Один из пострадавших, по имени… кхм… Гарри Фитчет, умер в больнице, не приходя в себя. Второй из жертв этой ночи удалось встать на ноги, и он был выписан из больницы в субботу утром, как раз после матча. Условное имя, под которым выведен этот персонаж, — Эдвард Сэмпсон. Не хотите это как-то прокомментировать, сержант?

Портер безмолвствовал.

— И вот еще что… — продолжал голос в трубке. — В это же утро итальянские газеты распустили слух, будто вторая из жертв на самом деле была полицейским агентом, работающим под прикрытием в Службе безопасности Национальной футбольной лиги. Очевидно, эта версия имеет право на существование, и мы хотим свести воедино разные точки зрения на то, что произошло. Однако, должен сообщить, примерно два часа назад нами получена информация, согласно которой именно вы были тем самым полицейским офицером, работавшим под прикрытием. Вы не хотите прокомментировать ситуацию?

Портер тяжело оперся лбом о ладонь. Случилось то, чего не должно было произойти ни в коем случае.

— Сержант! Вы слышите меня?

Портер посмотрел на телефон как на смертельного врага. Он уже собирался бросить трубку, как вдруг, преодолев себя, совершенно ровным, будничным голосом произнес:

— У меня нет никаких возражений.

— Прекрасно, — откликнулся голос. — Думаю, вам также будет небезынтересно узнать, что, согласно полученной нами информации, Гарри Фитчет получил эти смертельные ранения во время драки с вами…

Портер бросил трубку и выпрямился. Оглянувшись по сторонам, он пытался привести мысли в порядок и уяснить суть происходящего. Это давалось ему с трудом. Он слышал голос из трубки, взывающий к нему, пытаясь докричаться, но больше не имел желания слушать.

— С-суки! — прошипел он и быстрым шагом направился в сторону кабинета главного детектива-инспектора.

Джарвис неловко переминался у стола главного детектива-инспектора, не сводя глаз с двух мужчин в черных костюмах, сидевших перед ним.

— Уверяю вас, инспектор Джарвис, положение нешуточное. По свидетельствам очевидцев, ваш детектив-сержант обвиняется в предумышленном убийстве.

— Неужели вы не видите, что все это подстроено? Это же просто смешн…

Громкий стук в дверь заставил их повернуться как раз в тот момент, когда Портер ввалился в кабинет, не дожидаясь ответа.

Он остановился и обвел комнату сердитым взором:

— А, так вы, стало быть, уже в курсе? А я узнаю об этом последним…

— Подождите, сержант, не кипятитесь, — сказал Аллен, успокаивая его движением руки. — Нам надо было проверить все факты, прежде чем извещать вас.

Джарвис двинулся вперед, указывая на двух незнакомых людей:

— Терри, перед тобой главный детектив-инспектор Хейлс и детектив-сержант Джеффри из отдела внутренних расследований. Они прибыли сюда как раз для того, чтобы разобраться с этой историей.

Один из незнакомцев, ростом повыше, выпрямился. Волосы с проседью, заметная наружность, безукоризненный черный костюм с иголочки образцово облегал и подчеркивал фигуру, и весь его вид излучал силу и уверенность. Он с улыбкой протянул руку детективу.

— Колин Хейлс, — представился он. — Слушайте, Терри, должен сразу сказать, что мы сбились с верного пути. Что бы вы ни думали, я здесь совсем не за тем, чтобы привлечь вас к ответственности за то, чего вы не совершали. Как раз наоборот, я здесь для того, чтобы предотвратить несправедливость. Но для этого мне нужна ваша помощь. Понимаете? Так договорились?

Портер посмотрел на него и медленно кивнул.

— Вот и хорошо. А теперь расскажите мне все с самого начала. И в первую очередь — откуда вы узнали… последние новости? Кто вам сообщил?

Аллен велел ему присаживаться, и Портер рухнул в кресло, которое уступил ему Хейлс.

— Мне только что звонил какой-то журналист из «Экспресса». Сказал, что итальянцы поместили в своих газетах какую-то телегу о той драке. Они собираются поместить статью на эту же тему, но, как он говорит, еще не собрали всю информацию.

— А что за информация? — вкрадчиво поинтересовался Хейлс.

— Да чушь собачья… кхм… кто-то им наклепал, будто бы я пришил Гарри Фитчета. Что мы с ним дрались на ножах.

Хейлс хмуро и сосредоточенно кивал, внимая его словам.

— И он назвал ваше имя?

— Да.

Хейлс метнул молниеносный сердитый взгляд в сторону Джарвиса.

— И это все, что он сообщил, Терри? Портер помотал головой:

— Я не знаю. Дальше я не слушал.

Хейлс постукивал пальцами по подбородку, прохаживаясь по кабинету.

— Ладно, Терри. Теперь для составления полной картины случившегося позвольте мне изложить, что известно нам. Три дня назад некая итальянская газетенка поместила анонимное письмо, в котором сообщалось, что второй человек, пострадавший в результате поножовщины, был офицером английской полиции в штатском, агентом, работающим под прикрытием. Они связались с итальянской полицией и Службой безопасности Национальной футбольной лиги, запросив комментарий на полученные сведения, но, очевидно, не добились внятного ответа. Но так как ранение одного из участников побоища повлекло летальный исход, итальянская полиция обратилась к ним с просьбой не публиковать этой статьи — и вот она, по неизвестным причинам, сегодня утром была опубликована.

Портер уставился на него:

— И что теперь?

Со скорбной миной и сожалеющей улыбкой Хейлс ответил ему:

— Мы немедленно связались с итальянской полицией, и теперь они выясняют, как могла произойти утечка информации.

— А мне почему никто не сказал?

— Мы надеялись, что дело не зайдет так далеко, — вздохнул Джарвис.

— Что? Так и вы знали? Великолепно. Ну, спасибо вам, шеф, огромное спасибо за доверие. В жизни не забуду.

Хейлс предостерегающе поднял руку:

— Давайте сохранять спокойствие, хорошо? — Он обвел взором присутствующих и продолжил: — За последние два дня зарегистрировано уже четыре обращения в полицейские участки людей, готовых засвидетельствовать, что они знают, кто убил Гарри Фитчета.

— И все они называют меня, не так ли? — процедил Портер, саркастически усмехаясь.

Хейлс кивнул:

— Да, Терри. Все указывают на вас. Их версии несколько различаются, но в общем и целом сходятся в одном. Этот Фитчет третировал вас расистским обращением, и вы, не выдержав его издевательств, выхватили нож.

— Бред какой-то, — пробормотал Портер, оглядываясь в поисках поддержки. — Меня же самого там порезали.

Хейлс едва заметно качнул головой:

— Именно так. Они утверждают, что в руках Фитчета тоже оказался нож, которым он нанес несколько ответных ударов.

— И куда же потом эти мифические ножи испарились? — ехидно спросил Портер.

Хейлс лишь вздернул бровями и продолжил:

— В баре было найдено множество ножей, которые задержанные побросали на пол в последний момент, чтобы избавиться от улик и усугубляющих их ответственность предметов. Однако итальянцы поступили опрометчиво. Они не зафиксировали общей картины и местонахождения оружия, чтобы восстановить картину случившегося, не сняли отпечатков пальцев, а просто сгребли все в одну кучу вместе с последствиями той драки, набравшимися за несколько послематчевых дней.

— Но откуда же объявились эти четверо «правдолюбов» — и почему именно сейчас? — в отчаянии пробормотал Портер.

— Двое заявили, что просто боялись, когда узнали, что дело касается сотрудника полиции. Третий сказал, что потерял сон и аппетит, храня эту тайну, а четвертый недавно вернулся из отпуска и только буквально вчера узнал о смерти Фитчета.

— И вы поверили всей этой чепухе?

Хейлс ответил проницательной полуулыбкой:

— Не имеет значения, Терри, верю я или не верю. Речь идет об информации, проходящей по мокрому делу. Так что мы должны подойти к ней с предельной серьезностью.

— Что мы знаем о них? — поинтересовался Аллен.

Джарвис оторвал глаза от пола и затем выпрямился.

— Они не входят в группу, которую мы преследовали по пути в Италию, — устало произнес он. — Однако они оказались в числе тех, кто был задержан и депортирован после случившегося у бара «Сан Марко».

Портер покачал головой, не поднимая глаз:

— Просто не верится… какая подлость, какие сволочи…

Хейлс посмотрел на него и попросил Джарвиса сесть на свое место.

— Послушайте, Терри, все четверо свидетелей были допрошены сегодня утром, но никто из них не упоминал о том, что вы полисмен. — Метнув взгляд в сторону Аллена, Хейлс продолжил: — Однако, если сказанное вами правда… — он умышленно не договорил, оборвав себя на полуфразе. — Это дело времени, чтобы вычислить все, не так ли? Мы не должны упоминать ваше имя в документах. Хотя бы на первое время. Но сейчас, пока идет расследование в Италии, это не представляется возможным.

— Какое… расследование? — вырвалось у Портера, который только сейчас начал понимать всю серьезность своего положения. Что же это получается? Отныне он — подследственный?

Хейлс участливо посмотрел на него и снова вздохнул:

— Терри, пока мы не опровергли воздвигаемых против вас обвинений, вы подлежите аресту. И содержанию под стражей там, в Италии. Если не за убийство, то, во всяком случае, за нападение с холодным оружием.

Портер откинулся в кресле, зажмурившись. Он просто не верил в то, что такое могло случиться. Происходящее казалось каким-то бредом. Этого просто не могло быть.

— Все это мог придумать только один человек, — заявил Джарвис. — Это Эванс, сомнений нет.

Хейлс кивнул:

— Согласен. Именно он и был тем неведомым, кто вошел в контакт с итальянской и британской прессой, и он откопал этих четверых свидетелей, заставив дать ложные показания. Но прежде чем мы выведем их на чистую воду, предстоит сделать очень многое. Доказать будет трудно. И его в угол не загонишь — случись что, и он станет утверждать, что ему сказали про Терри, — тогда вся линия допроса провалится.

— Все равно надо попытаться, что бы вы ни говорили. — Портер стал подниматься.

— Нет, Терри, — немедленно ответил Хейлс. — В свете случившегося мне не остается ничего другого, как поместить вас под стражу до поступления дальнейших распоряжений. Пока дело не прояснится.

— Что? — воскликнул Портер. — За что? Я же ничего не сделал! Это чистая подстава!

— У него нет выбора, Терри, — спокойно и рассудительно сказал Аллен. — Ты же сам понимаешь.

Портер оглядел присутствующих. Из всех четверых лишь Джарвис не избегал его взгляда. Некоторое время Портер не сводил с него глаз и затем повернулся к Хейлсу:

— Скажите начистоту, сэр: плохи мои дела?

Высокий человек в чине главного детектива-инспектора посмотрел ему прямо в глаза, прежде чем ответить:

— Плохи, Терри. Так плохи, что хуже некуда.

Аллен дождался, пока Терри Портер покинет кабинет, после чего встал и приблизился к окну.

В кабинете повисло неловкое молчание, нарушаемое лишь скрипом пера: детектив-сержант Джеффри записывал какие-то сведения, выяснившиеся из разговора с Терри Портером.

— И каким же будет следующий шаг, Колин? — спросил он.

Хейлс, вздохнув, опустился в кресло:

— Все зависит от того, как поведут себя свидетели на очной ставке и последующих допросах. Но вы же знаете этот народ: они будут держаться до последнего — еще бы, такая возможность — засудить полицейского. И в таком случае…

— Что? — отрывисто спросил Аллен, оборачиваясь.

— В таком случае мы ничего не сможем сделать. — Почесав задумчиво нос, он искоса посмотрел на Джарвиса. — Тем более, когда замешана пресса, информацию не прикроешь. Итальянцы потребуют его выдачи.

Джарвис сердито замотал головой:

— Но этих четверых мы знаем как облупленных…

— Не будьте так наивны, — осадил его Хейлс. — В суде это не сработает. Во время процесса это будут независимые заявления от четырех разных лиц, в разных участках, на разных концах страны. А то, что эти люди из одной компании — безразлично в высшей степени. В конце концов, они там и оказались потому, что приехали «болеть» за свою команду. Патриоты, как ни верти. Так что это будет даже им в плюс на судебном процессе. И поди докажи, что они умышленно оговаривают полицейского. Судья не настолько хорошо знает, что за личность Эванс, оттого ему будет трудно проникнуться вашей убежденностью.

Он снова посмотрел на Джарвиса — участливо и в то же время осуждающе:

— Инспектор, операция была не продумана и с самого начала обречена.

Аллен сердито развернулся:

— Теперь еще всех собак на нас повесьте…

— Нет, Питер, — оборвал его Хейлс. — Во-первых, с самого начала этим должна была заняться Спецура — ей и следовало передать всю информацию. Это их работа. Во-вторых, тот факт, что Фитчет использовал настоящее имя Терри — это чистый прокол. Он и вызвал все сложности.

— У нас не было выбора, — ответил Джарвис. — Надо было представить его Эвансу. Да и потом, уже было поздно.

Хейлс на некоторое время умолк, глубоко вздохнув.

— И наконец, Терри Портер ни в коем случае не должен был сближаться с Эвансом и входить с ним в контакт, пока тот находился под допросом. Это против всех правил. И, если уж хотите начистоту и без обиняков, эти правила как раз и придуманы, чтобы предотвратить ситуации, подобные той, в которую мы сейчас вляпались.

Аллен со вздохом уселся за стол. Конечно, Хейлс был прав. Они сами впутали Портера в это.

— И что теперь? Что мы можем сделать? — тоскливо спросил Джарвис.

Хейлс покачал головой:

— Мои ребята прошерстят всю операцию от начала до конца. Посмотрим, удастся ли сбить с толку этих лжесвидетелей. И еще: я лично хотел бы встретиться с теми, кто заявляет, будто видел, как Портер напал на Фитчета.

— Это те самые парни из «Челси», — подсказал Джарвис.

Хейлс кивнул:

— Хотелось бы, конечно, перекинуться и парой слов с Эвансом, но если он в самом деле такой хитрый лис, как вы рассказываете, сомневаюсь, чтобы это имело успех.

Пожатие плеч стало красноречивым жестом, договорившим все остальное, и Аллен стал рассеянно барабанить пальцами по столу, силясь отыскать выход из этого тупика.

— Дело плохо, Колин? — тихо спросил он. Хейлс вздохнул и посмотрел в окно. Впервые он заговорил в пространство, ни к кому в особенности не обращаясь:

— Конечно, итальянцы хотят допросить его. Но с такими показаниями против него ясно как дважды два, что его арестуют. Как минимум за непредумышленное убийство. А может, и за предумышленное.

Он обернулся и поочередно обвел Аллена и Джарвиса скорбным взором.

— На их месте я сделал бы то же самое.