Глава III   Манифестация на крупнейшем проспекте мира

Глава III 

Манифестация на крупнейшем проспекте мира

Взлетели над стадионом «Ацтека» воздушные шары, извещая об открытии чемпионата. Это было красивое и яркое зрелище. Но потом по путям, проложенным шарами, начал часто летать мяч. Но это было уже не такое впечатляющее зрелище: форварды били по воротам, а мяч устремлялся в поднебесье. Может быть, и он не привык к такой атмосфере?

Мексика—СССР. Было ясно, что подогреваемые публикой соперники с первых минут пойдут на яростный штурм, чтобы подавить оборонительные порядки, открыть счет, придать настроение себе, трибунам, всей стране. Значит, в изначальной стадии состязания нашим надо было проявить свои не столько созидательные, сколько разрушительные способности, на плечи Шестернева, Капличного и Кавазашвили выпали нагрузки, только держись!

Во втором тайме сборной СССР предстояло показать, с чем же она на самом деле приехала в горы. Не раз после ударов Бышовца и Асатиани ёкали мексиканские сердца. Да были неуязвимы ворота. Как те, так и другие.

Но зато потом наши отыгрались на команде Бельгии, вколотив четыре мяча… Не составила особого труда победа над Сальвадором, а затем счастливый, как казалось тогда, жребий определил нам в соперники не «этих ужасных бразильцев», а скромных уругвайцев, которых обыгрывали уже, ни много ни мало, пять раз. Воспоминания тешили душу и… придавали команде избыточную самоуверенность.

Перед тем как вкусить чили от итальянцев, хозяева чемпионата берут верх в малозапомнившейся встрече с Бельгией.

И тогда… Я опишу последствия этой победы, чтобы помочь читателю составить хотя бы отдаленное представление, что могло произойти в Мексике почти три десятилетия спустя после долгожданного выигрыша у бразильцев.

Я ехал в предполуночный час по проспекту Реформы в «Шевроле». Хотя правильней сказать, что ехал не в машине, а на ней… На радиаторе, одним словом. Миновали несколько полицейских постов, но нас никто не остановил за грубейшее нарушение правил дорожного движения. Наоборот, на меня смотрели с укоризной и недоумением раньше, когда я спокойно стоял в поющей, орущей, свистящей, от души веселившейся толпе и, стараясь не обращать на себя внимания, смотрел, как дама лет тридцати пяти била палкой в металлический бидон из-под бензина, время от времени выкрикивая: «Ме-хи-ко, Ме-хи-ко!» Ей вторили дочка дошкольного возраста и муж, обладатель высокодекольтированного черепа и приятного баритонального баса. Подумал невольно: нам бы научиться так радоваться после пусть даже крохотного, но приятного пустяка. А то все грустим да грустим.

За два года до того, в дни Олимпиады, я познакомился с одним спортивным всезнайкой, молодым журналистом Арнолдо. Встретились снова. Он пришел в отель со свежим номером и большими разводами вокруг глаз: «делал газету». Рядовая со спортивной точки зрения победа над бельгийцами вытеснила с первых двух полос все прочие материалы.

— В отличие от других газет мы опубликовали не только полный отчетов игре… фотографии тоже хороши, не правда ли? — но и отклики из Пуэбла, Толуки и Таско.

Арнолдо назвал первым в этом списке город Пуэбла не случайно. Он лишь «чуть-чуть» не успел доучится в одном из двух здешних университетов, слишком уж отвлекали разные политические «мероприятия»… И хотя указали ему на дверь без излишних церемоний, любовь к родному городу и его одноименной команде сохранил неомраченной. Со страшной силой радовался ее не таким частым победам, когда же она теряла очки, он вместе с ними терял смысл жизни.

Даже когда был молодым, он, несмотря на свой комсомольский задор, никогда не вмешивался в драки, возникавшие на стадионах, ибо считал их извращением святой любви к святой игре. Тут автор хотел бы заметить, что, посмотрев футбол на разных широтах — от шестидесятых северных (Швеция) до сороковых южных (Новая Зеландия), ни разу не услышал возгласа: «Мы вас повесим!». Есть на свете немало людей, считающих, что футбол, как и родину, надо любить молча, душой, не бия себя в грудь, а «иноверца» — по физиономии. Право же, не стоит делить все человечество на приверженцев твоей команды и недоносков.

…Манифестации по поводу скромной победы над бельгийцами длятся несколько дней. Около четырехсот увечий — нормальная, предвиденная плата за всенародную радость. Страна древних ацтеков полна надежд и желаний сравнить свою футбольную силу с теми, кого называют волшебниками мяча.

Увы, на пути станет Италия, лежащая в стороне от латино-американских перекрестков. Что поделать, надо ждать лучших времен.

Утихает столица. Снова превращается в обычную дорогу с нормальным движением самый большой в мире проспект Реформы.

За Мексику итальянцам мстит — в финале! — соседка-Бразилия. У ее команды — новый стиль, чуть более рациональный, чуть менее красивый. Зато как красив первый гол, забитый Пеле в цирковом прыжке, как неподражаем новый герой чемпионата Жаир, показывающий, сколь далеко может простираться власть укротителя над непокорным мячом.

Снова бурлит и неистовствует «Реформа», придет ли когда-нибудь свой футбольный праздник на эту улицу?

Терпеливо ждала своего часа Мексика.

Ждала тридцать лет. И дождалась! Победа над бразильцами в финале Кубка Конфедерации летом 1999 года превратилась в праздник национального масштаба. Глядя на торжественную телепередачу из Мехико, невольно подумал: дождемся ли мы часа своего?