Глава 11 Феномен «Спартака»

Глава 11

Феномен «Спартака»

Как же Бескову удавалось так долго оставаться на столь высоком уровне, и в чем заключался феномен «Спартака», ставшего в 80-е годы самой популярной командой Советского Союза?

Во-первых, он создал оригинальную модель игры, которая приносила успех. Мы сегодня восхищаемся Хосепом Гвардьолой, но «Спартак» еще 30 лет назад следовал тем же принципам игры, к которым «Барселона» пришла относительно недавно.

Во-вторых, Бесков умел находить игроков, обучать их и добиваться от них следования принципам игры. Он сам многих просматривал, ездил все время на матчи дублеров, хотя системной селекции в «Спартаке» не было. Системно работали ведомственные клубы — ЦСКА, «Динамо», СКА. В киевском «Динамо» Лобановский придавал селекции особое значение, Бесков же работал по остаточному принципу, потому что у «Спартака» не было таких административных и финансовых возможностей, как у главных конкурентов. И он подбирал, что оставалось.

Поэтому нужно было быть очень сильным тренером, чтобы из относительно худших игроков не только выбрать лучших, но еще и понять, что они способны к обучению.

В этом смысле Бесков выработал для себя целую систему. Она учитывала, прежде всего, то, что работать приходилось, как правило, с полуфабрикатом, материалом не самого высокого качества.

Но если у игрока был потенциал, Бесков его видел. Другие даже не стремились разобраться. Зачем, если можно взять звезд? Звезду даже дилетант разглядит. В этом смысле в «Динамо» Бескову было работать проще, потому что там в его распоряжении всегда были сильные футболисты. Ярцев, Романцев, Сорокин, Гесс, Шавло, Калашников, Сочнов, Евгений Кузнецов, Базулев и другие пришли в «Спартак» из второразрядных клубов, и все заиграли. Дасаев приехал в Москву из Астрахани, и Бесков из доходяги сделал вратаря мирового класса.

Поэтому в «Спартаке» и учебно-тренировочный процесс был не таким, как в других командах. Он был больше направлен на развитие и обучение. Специально для этого Бесков ввел трехразовые тренировки. На зарядке, которая была как тренировка, часть времени отдавалась функциональной подготовке. Бесков даже разработал специальные комплексы. Первая тренировка — на свежести — шла на технику, на устранение технических недостатков. И только вторая проходила в том же режиме, в котором работало большинство команд.

Совершал ли Бесков ошибки в селекции?

Совершал.

Однажды в «Спартак» приехало высшее профсоюзное руководство. Надо было решить бытовые вопросы. Руководство поинтересовалось, какая нужна помощь. Женька Кузнецов, который был уже ведущим игроком и членом олимпийской сборной, победившей впоследствии на Играх в Сеуле, квартиры не имел.

Но Бесков стал говорить не о нем, а об Олеге Кужлеве. Мол, он молодой, перспективный, ему нужна квартира, не дай бог, еще женится. Кужлева притащили из Красноярска, когда он еще учился в десятом классе. В Тарасовке он жил, тренировался и ходил в школу.

Парень как парень, с очень высокой скоростью, но невысокого роста и физически слабый. Мне очень скоро стало понятно, что из Кужлева ничего не получится. Когда я перешел в «Спартак», но еще не был за него заявлен, жил на базе, потому что дома двое маленьких детей не давали нормально отдыхать и восстанавливаться. Утром всегда делал часовую зарядку.

Кужлев же на зарядку ни разу не вышел. Он не был физически сильным, и, казалось, если старший выходит позаниматься, а я к тому же был уже игроком сборной СССР, стоило выйти с ним. На месте Кужлева я бы поступил именно так. А на зарядке можно было и над техникой поработать. Но Кужлев не вышел ни разу!

Как-то заглянул к нему, а он спит. Говорю: «Пошли на зарядку».

Он с одного бока на другой перевернулся, посмотрел на меня, как на идиота, и я сразу понял, что дальнейший разговор смысла не имеет. Своеобразный был парень. Однажды, правда, вытащил его на кросс. Сначала он отказывался, но потом все-таки потрусил. Пробежал полдистанции и, ничего мне не сказав, повернул назад.

В свое время меня, тоже десятиклассника, взяли на сборы в Кудепсту. Так я там во время кросса от Адлера до Кудепсты старался удержаться за Виктором Бондаренко, который бегал как марафонец. То есть я через это все прошел и помнил, как мне хотелось быть на равных с мужиками. Бондаренко уже помылся и пообедал, а я только финиширую. Но ведь добегал же!

А Федор Сергеевич все Бескову в уши вливал, какой Кужлев талантливый. Скорость у него действительно была высокая.

После случая на кроссе я сказал Бескову: «Константин Иваныч! Из Кужлева футболиста не получится».

Говорил тет-а-тет, но Бескову это все равно не понравилось: куда это Буба полез, я же не ошибаюсь! Скольких воспитал!

И когда речь зашла о квартире для Кужлева, я встал и говорю: «О чем вообще речь? Кузнецов — игрок стартового состава, но квартиры у него нет. А для какого-то Кужлева вы просите».

Олег все слышал. Мне показалось, что после этого он меня как огня стал бояться.

В конце концов Женьке дали квартиру, но Бескову мое выступление явно не понравилось. Я пошел против главного тренера на собрании команды, на котором присутствовало руководство.

В декабре 1984 года «Спартак» играл в Кёльне ответный матч Кубка УЕФА. Дома мы победили 1:0, а в гостях после первого тайма проигрывали с таким же счетом. Во втором Бесков выпустил Кужлева вместо Родионова. Тренер немцев потом удивлялся, как можно было заменить нападающего, которого они больше всего боялись?

И в ситуации, когда Кужлев при счете 0:2 промахнулся с линии вратарской, Родионов с закрытыми глазами забил бы. Конечно, Бесков ошибся с заменой, поддался, видимо, уговорам Федора Сергеевича. А Кужлев после того промаха так и не заиграл.

Бесков очень хотел видеть в «Спартаке» Александра Заварова. Сам Заваров тоже был не против перейти к нам из ростовского СКА. Он рассказывал мне, что даже приехал в Москву и думал, что его встретят в аэропорту. Бесков же полагал, что Заваров должен быть счастлив, что его пригласил «Спартак», и сам добраться до Тарасовки.

В итоге никто из «Спартака» Заварова не встретил, а встретили представители киевского «Динамо». Вот так он оказался не в «Спартаке», хотя по манере был чисто спартаковским игроком, а в Киеве.

Иначе получилось с Виктором Пасулько. Перейти в «Спартак» ему посоветовал я. Перед чемпионатом мира 1986 года сборы национальной команды, которой руководил Эдуард Малафеев, проходили на Канарских островах. По пути на Канары мы остановились на сутки во Франкфурте-на-Майне, и в гостинице нас с Пасулько поселили в один номер. Я видел, как он играет, и безо всякой задней мысли сказал ему, что «Спартак» — его команда.

Пасулько выступал тогда за одесский «Черноморец» и находился в неважных отношениях с главным тренером Виктором Прокопенко. Его звали в Киев, но он не хотел к Лобановскому.

Говорю ему: «Что ты мучаешься? По стилю ты — спартаковский игрок, идеально подходишь».

Но на этом разговор и закончился. Посмеялись, хотя, когда я говорил о том, что Пасулько подходит «Спартаку» по стилю, это было серьезно.

На чемпионат мира Пасулько не поехал, и я его какое-то время не видел. После возвращения из Мексики играем в Одессе. Пасулько в основе нет, вышел на замену. Мы победили 2:0, а Пасуля успел мне по ногам засадить, мы с ним даже чуть не сцепились. После игры подходит ко мне и говорит, что хотел бы играть в «Спартаке». Я сразу к Бескову. Шепнул ему на ухо, чтобы никто не слышал, что Пасулько хочет в «Спартак».

Бесков сидел довольный, расслабленный и сразу ответил: «Передай, что я согласен».

Остальное было делом техники. Бесков дал задание оформить переход Пасулько в «Спартак». Проблем не возникло, потому что «Черноморец» был невоенной командой. Правда, без скандала ему уйти не удалось. Его хотели даже дисквалифицировать, но Бесков Пасулю отстоял.

Чемпионство «Спартака» в 1987 и 1989 годах — во многом его заслуга тоже. Бесков стал использовать Пасулько как опорного полузащитника. При нем он Шалимова с Мостовым, которые с ним хорошо взаимодействовали, стал в состав подпускать. Пасулько был о них, особенно о Мостовом, высокого мнения.

Моста Бесков взял из «Красной Пресни» в 87-м, и он очень быстро вписался в команду.

В тот же год Шмаров появился. Своеобразный игрок. Бомбардир. Они тоже с Пасулей сошлись. Дасаев пытался всех новичков на свою сторону перетянуть, но они держались своей компанией.

Я всегда старался новичкам помогать, потому что на своем опыте понимал, как непросто адаптироваться в команде. Бесков всегда говорил, что команда должна быть дружной, как семья. Но семьи в «Спартаке» не было, потому что Бесков не был папой. Он считал, что дружба и единство — это лишь средство для достижения цели. Может быть, правильно. Он, как профессиональный тренер, думал о результате, о качестве игры, а всем остальным должен был клуб заниматься. То есть Старостин.

Для меня из всех тренеров, с которыми работал, с точки зрения обстановки в команде лучшими были Севидов и Симонян. У Сан Саныча я играл в «Динамо», у Никиты Палыча — в сборной. Оба по-отечески относились к футболистам. К ним всегда можно было прийти и поговорить. С Лобановским я общался меньше, но знал, что он был диктатором.

Если бы Бесков, который всегда держал футболистов на дистанции, нашел к ним человеческий подход, «Спартак» добился бы больших успехов. Но он не считал нужным идти на сближение. Поэтому за него на поле не умирали. Бились за «Спартак», за свое имя, но не за Бескова.

• • • • •

В советское время выступать за «Спартак» было очень престижно. За нас болели по всему Союзу, везде собирался аншлаг. В провинции были поклонники и «Динамо», и ЦСКА, но такого количества болельщиков, как у «Спартака», у них, конечно, не было.

Нас всегда хорошо встречали в Донецке, где с одним болельщиком я даже подружился.

Мы приезжали за день до игры, проводили тренировку, а после нее делать было нечего. Кто-то сидел по номерам, кто-то играл в карты. Все однообразно, никакой разрядки. Мой донецкий знакомый приезжал на машине и забирал меня ужинать к себе. На ужин в гостинице я приходил, но ничего не ел, потому что знал, что меня ждет стол у него дома, где по случаю моего приезда собирались его друзья.

В основном разговаривали о футболе. Уезжал я на 2–3 часа как раз до отбоя, то есть практически ничего не нарушал. Все думали, что я где-то гулял. И это было почти правдой, потому что я действительно часто гулял. Например, в Киеве, где любил пройтись перед матчем.

В Киеве была особая обстановка. Там всегда болели против москалей, и всегда был полный стадион. А я любил, когда болеют против, особый настрой появлялся. Отъезжаем от гостиницы, едем по Крещатику к стадиону, а со всех сторон идет народ.

В Киеве у меня была проблема выспаться. Дело в том, что в гостинице «Москва» в номерах стояли кровати со спинками, на которых я не помещался. Короткие, скрипучие, на непонятных ножках. Вытянуться можно было только по диагонали. Мучился сильно, потому что спать было невозможно.

Однажды мне все это надоело. Перед решающей игрой даже выспаться нельзя!

Что делать? Снял матрас и на пол положил. Не то. Тогда взял плоскогубцы и отвертку и отвинтил спинку кровати. Другое дело! Поспал и привинтил все на место. Так и дальше стал делать, когда приезжали в Киев.

Однажды нас поселили в другую гостиницу, и мы проиграли «Динамо». Это случилось на следующий день после чернобыльской катастрофы. Но о ней мы узнали позже.

Без нормального сна невозможно полное восстановление, особенно когда приходится тренироваться по 2–3 раза в день. Как-то по весне готовились к сезону в манеже «Спартака». Между первой и второй тренировками, чтобы домой не ездить, можно было поспать в деревянном доме, где обычно жили легкоатлеты. Там стояли тяжелые, дубовые, сделанные по спецзаказу длинные, широкие кровати без спинок. Я на них высыпался и вечером на тренировке носился по полю как бешеный.

Бесков обратил на это внимание и как-то спросил: «Буба! Что с тобой?» — «На нормальной кровати выспался». — «Где?»

Бесков очень серьезно относился к питанию, отдыху и всему, что необходимо футболисту для подготовки. Он не поленился, посмотрел эти кровати и ровно через две недели все кровати в Тарасовке заменили на новые дубовые. Они были широкими, длинными и не шатались.

• • • • •

У любого футболиста есть матчи, которые запомнились больше всего. Для меня это встречи с киевским «Динамо». Все очень тяжелые, и все остались в памяти. Особенно те, что выиграли со счетом 3:0 и 4:1. За семь лет в «Спартаке» я только один раз в Киеве проиграл.

Больше нас ни одна команда столько в Киеве не побеждала. По классу и мастерству «Спартаку» больше не с кем было соперничать, хотя и Ростову он мог проиграть 1:6.

«Спартак» нередко оправдывал репутацию команды, которая может и выиграть у кого угодно, и проиграть кому угодно. Но поговорка «Стабильность — признак класса» к «Спартаку» не относилась. Его нестабильность не имела никакого отношения к классу. В мою бытность в «Спартаке» свой класс он подтверждал, каждый год попадая в призеры.

Чаще побеждать в чемпионате ему не позволяла короткая скамейка. Практически мы весь сезон играли командой в 15 человек. Это мало, в Киеве игроков было больше.

И еще «Спартак» отличался разгильдяйством, недостатком профессионального отношения к делу. Чтобы стабильно побеждать, надо вести себя профессионально на протяжении всего чемпионата. В «Спартаке» же постоянно случались нарушения, и по этому поводу проводились собрания.

Я еще поражался. Люди на собраниях давали клятвы не нарушать режим, и сами же клятвы нарушали. Детский сад какой-то! А проблема была в том, что все держалось на страхе. Бескова не уважали, его боялись.

• • • • •

Весь первый круг чемпионата 1984 года нас лихорадило. Играли с перепадами, нестабильно. Проигрываем «Черноморцу», побеждаем «Кайрат». Пропускаем шесть голов от СКА, забиваем три минскому «Динамо». Бесков, пытаясь понять причину, устраивал разборы и собрания, подозревал всех в нарушении режима.

Плохо, в его понимании, провели матч с московским «Динамо» (0:0). Голевых моментов почти не создали, что Бескова очень расстроило. А через три дня предстоял выезд в Киев.

Накануне матча приехали на базу, провели разбор. Бесков нам напихал. Вышли на тренировку, после которой должны были ехать на вокзал. Мы в Киев никогда на самолете не летали.

Тренировались плохо. Бесков даже не закончил занятие. Сказал: «Хватит, не могу больше на это безобразие смотреть». Послал всех в баню. Парная, массаж, процедуры, ужин.

Перед выездом все, у кого были проблемы со здоровьем, пошли к доктору. У меня была небольшая травма, и я тоже решил показаться врачу. Всего собралось человек восемь основного состава.

Вдруг появляется Бесков — давление померить. Он это скрывал, но мы знали, что на мандраже оно у него поднимается. Видит, почти весь основной состав перебит. Помрачнел и ушел. Бесков, конечно, понимал, что в таком состоянии нас в Киеве убьют.

Приезжаем на вокзал. Бесков сидит в автобусе и внимательно смотрит на каждого, кто выходит. Как лазером просвечивает. Взгляд тяжелый, неприятный, а это значит, что он недоволен.

Я решил схитрить. Лег на заднее кресло и затаился. Когда все прошли, Бесков про меня даже не вспомнил. Напряжение такое было, что о своем, видимо, думал.

Я вышел потихоньку и, прячась за спинами людей, двинул к поезду. Бесков впереди. Уже у вагона откуда-то выскакивает наш администратор Хаджи, который раньше всех на вокзал приехал проверить, все ли в порядке. Пытается выхватить сумку у Бескова, надо же Барину помочь! Он вообще с начальством всегда вел себя как лакей.

Бесков остановился. Посмотрел на Хаджи и неожиданно вроде как сам себе говорит: «Пойду-ка я домой». Разворачивается и на выход. Хаджи в шоке. Он же на базе не был и не знал, что там происходило! Навстречу Бескову Дед, который на вокзал из офиса МГС «Спартак» с Красносельской приехал. Бесков проходит мимо. Ни здравствуй, ни до свиданья.

Старостин подходит к Хаджи и спрашивает: «Что с Бесковым?» — «Сказал, что домой пошел».

Дед задумался и вдруг говорит: — «Ну и бог с ним».

Садимся в поезд. Дед, как в лучшие спартаковские времена, собирает нас у себя в купе за чаем и начинает истории травить. Как всегда, рассказывает на полном серьезе, а от этого только смешнее становится.

Наконец говорит:

«В Киеве серьезная игра. Ложимся спать. Никаких нарушений».

Все тут же разошлись по купе и легли спать. Даже в карты не играли.

У Бескова все делалось по графику. В одно и то же время разминка, установка. Все уже к этому привыкли. В день матча с Киевом Дед собирает тренерский совет. Бесков тоже его собирал, если экстренно что-то надо было решить. Собрались.

Дед спрашивает: как будем играть? Бесков ему на этот счет ничего не говорил, а Федора Сергеевича Новикова Старостин не позвал.

Бескова нет, говори что хочешь! И когда Дед спросил мое мнение, я предложил сыграть с одним нападающим, а не с двумя, как обычно у Бескова.

Сказал, что Родионов свяжет двух не очень быстрых центральных защитников «Динамо», а Гаврилов и Черенков будут играть под ним как инсайды. Если крайние защитники киевлян не пойдут за ними, мы получим большое преимущество в центре поля. Если пойдут, свободные зоны появятся на краях. Я на месте опорного буду их страховать. Как минимум создадим в середине численное преимущество в одного человека.

Вдобавок у Родионова было хорошее качество: он любил отбирать мяч, не гнушался черновой работы. Прессинг в середине поля стал бы для киевлян неожиданностью. А у «Динамо» все решала средняя линия, защитники были послабее, хотя и подключались к атакам, особенно Анатолий Демьяненко.

Практически я предложил схему 4-5-1, в которой я мог страховать всю среднюю линию и края, а также помогать в центре защиты. Эту систему с одним нападающим (Игорем Белановым) Лобановский использовал потом на чемпионате мира 1986 года в Мексике. А тогда в Киеве он не разобрался.

Игра сложилась так, как мы и предполагали. Для киевлян, которые знали, что «Спартак» приехал без Бескова, это был шок. Лобановский попал в больницу. А мы лишний раз доказали, что можем обыгрывать Киев в любом состоянии. «Динамо» никогда не боялись.

Потом предстоял матч с «Зенитом». В Ленинграде мы с ним всегда плохо играли. Поехали опять без Бескова. Правда, тренерский совет там не собирали, Новиков сам состав назвал. Уже не помню, по той же системе играли или нет, но факт остается фактом — «Зенит» мы тоже обыграли.

Бесков приехал в день матча вместе с Андреем Петровичем Старостиным, но даже на установке не присутствовал. Смотрел игру с трибуны.

Отсутствие Бескова перед матчем сняло напряжение. И хотя «Зенит» нас прессовал, игра сложилась не так тяжело, как обычно.

Возвращаемся в Москву на поезде. Я лег спать, а мне потом рассказали, что Дед опять устроил чаепитие у себя в купе. К нему можно было спокойно зайти, не то что к Бескову.

И вот Дед говорит будто самому себе: «В Киев не поехал, 3:0 выиграли. В Ленинграде тоже, считай, не был, 2:0 выиграли. Зачем он вообще нужен?» Николай Петрович действительно мог такое ляпнуть, не подумав. А Новиков мог услышать и сообщить Бескову.

Сегодня трудно представить такую историю. Если бы тренер команды высшей лиги не поехал на матч, развернувшись на вокзале, СМИ тут же бы об этом растрезвонили. Дискуссию бы подняли!

А тогда все спокойно прошло. Никто даже внимания не обратил.

А следующий матч в Вильнюсе, когда командой руководил уже Бесков и все вошло в привычную колею, мы проиграли.

• • • • •

Известный советский кинодокументалист Алексей Габрилович снял о Бескове фильм, который назвал «Невозможный Бесков».

Я поначалу даже не понял, в чем смысл такого названия. Но потом он мне сам объяснил.

Габрилович болел за «Динамо», ходил на матчи и видел Бескова в игре. Он был для Габриловича олицетворением футбольного гения. Но когда он столкнулся с ним в повседневной жизни, даже не поверил, что такое может быть. Перепад сумасшедший! От черного до белого у Бескова был всего один шаг. Если сегодня он тебе говорит, что ты — Пеле, а завтра, что ты — г… Это очень сильный перепад.

Эти перепады были связаны с его настроением, психикой. Когда Бесков был в хорошем настроении, он со всеми очень вежливо разговаривал. А как он умел с женами футболистов общаться!

Но когда у Бескова было плохое настроение… Мне доводилось видеть разных тренеров в возбужденном состоянии: Лобановского в бешенстве, Севидова в ярости, Симоняна в гневе, причем Никита Палыч даже тогда себя интеллигентно вел.

Бесков ни на кого не был похож. Он так смотрел, что убивал взглядом! Как впялится в тебя! Этот взгляд было очень тяжело перенести.

Раз Бесков пригласил художников-карикатуристов на базу в Тарасовку. Не знаю даже, откуда ему такая блажь в голову пришла. Может быть, Лера ему что-то сказала. Они сидели на тренировках и всех рисовали. Потом подарили каждому по рисунку. Я даже у себя в номере его на стену повесил. А портрет Бескова почему-то у нас оказался. Федя Черенков на него посмотрел и говорит: «А это что за пьяный мужик?» Когда человека уважают, такого про него не скажут.

Бескова боялись, и в то же время Гаврилов и Сочнов позволяли себе над ним иронизировать. Протест против самодурства Бескова выражался еще и в том, что его начинали пародировать. Лобановского тоже, правда, пародировали, но то, что в Киеве позволялось, в «Спартаке» было невозможно. Каким бы жестким ни был Лобановский, он все делал для игроков и потому был для них Папой. А Бескова называли Барином.

Но каким бы ни был Бесков, при нем «Спартак» играл в футбол, которого не было ни до, ни после.

Взять, к примеру, эпизод из матча в Кутаиси.

Отбираем мяч на фланге на своей половине поля чуть ли не у углового флажка. Я на месте опорного полузащитника. Делаю рывок вперед метров на 20 в свободную зону. Женька Кузнецов тут же отправляет туда мяч. Принимаю одним касанием.

В это время Гесс несется по противоположному флангу. Я, еще когда в ту зону бежал, видел, что он движение начал. Толкаю мяч перед собой и даю диагональ метров на 60 через голову центрального защитника. Гесс принимает мяч на грудь уже на линии штрафной и с левой отправляет его в «девять». На все про все 5–6 секунд. Все в одно-два касания, все на скорости. Бесков аплодирует.

Сегодня такое редко увидишь. Внешне все просто. Один открылся, другой дал, надо только до приема мяча найти адрес для передачи и технично все исполнить.

Но это я говорю о принципах игры. И здесь Бесков придавал решающее значение креативным и разыгрывающим футболистам. Причем обязанность разыгрывать он вменял практически всем. По центру играли ярко выраженные плеймейкеры, но выполнения таких же диспетчерских функций и перемещений Бесков требовал и от крайних полузащитников, и от опорных, и от защитников, кто бы ни выходил на этих позициях. Потому-то мы киевлян и разрывали. Они не знали, что делать против наших «стенок».

Для того чтобы быстро играть в касание, надо быстро двигаться. Если быстро мыслишь, быстро исполняешь, но медленно двигаешься, просто не оторвешься от соперника. Обо всем этом очень подробно говорилось на разборах игры и теоретических занятиях, которые иногда продолжались по пять часов.

Когда Бесков входил в раж, его было не остановить. Сидели и слушали как миленькие. Причем сидели тихо, потому что если Бесков замечал, что кто-то недоволен или бурчит, это могло плохо кончиться. Про себя, конечно, возмущались. Случалось, что после разбора шли прямо на ужин.

Думаю, и сегодня многим было бы полезно посидеть на бесковских «лекциях». Если не интересен предмет, то и через 10 минут скучно станет. А когда тебе показывают записи, где ты себя видишь, это очень убедительно.

Когда видео еще не было, и Бесков только фишки двигал на доске, думали про себя, ну и двигай, Константин Иваныч, все равно на поле было по-другому. А с видео он кадр останавливал, переходил на фишки, и становилось понятно, что он прав.

• • • • •

Лобановский, который с Бесковым в сборной СССР работал, заимствовал у него элементы спартаковской игры. Когда я в 90-е годы незадолго до его смерти занимался селекцией для киевского «Динамо» и приезжал в Киев, он иногда шутил во время занятий: «Вот, смотри, Саша, специально для тебя сейчас будет спартаковская тренировка».

Не могу себе представить, чтобы Бесков проводил киевскую тренировку! Я когда от Лобановского из сборной возвращался, рисовал Федору Сергеевичу Новикову, как киевляне по зонам играли и как прессинг тренировали, чтобы он это Бескову передал. Но Бесков упражнения Лобановского не использовал, у него свои были. И прессинг по-своему применял. Но, думаю, если бы он брал лучшее из Киева, «Спартак» мог бы подняться на еще более высокий уровень.

Пусть философия игры была другой, но прессинг-то у Киева можно было позаимствовать. Может, Бесков считал, что и так все знает и что ничего копировать не нужно. Лобановский при отработке прессинга создавал численное преимущество. Пятеро атакующих накрывали при потере мяча троих защитников, то есть создавали специально более сложные условия для защитников.

Бесков отрабатывал прессинг проще, и это пошло еще из московского «Динамо»: 8 на 8 или 10 на 10, на полполя, один в один. В Киеве прессинг был другого качества. Лобановский на одного игрока бросал двоих. Здесь можно было быстро мяч отобрать. А при прессинге по Бескову надо было хорошо владеть техникой отбора при игре один в один.

40 минут бегать один в один — лучшая функциональная подготовка! Одна команда поймает другую, катает мяч и та отобрать не может. Игроки начинают злиться, орать друг на друга. И пошли уже подкаты!

Вот так отрабатывали не только отбор мяча, но и воспитывали морально-волевые качества. 40 минут без мяча бегать — любой с ума сойдет. У Лобановского и Бескова были близкие методы, но в футбольных нюансах они отличались.

• • • • •

В московском «Динамо» у Севидова больше внимания уделялось функциональной готовности. «Динамо» было физически сильной, атлетичной командой. Севидов мог и умел работать с командами, где выступали игроки высокого класса, хотя и он тоже открыл много молодых талантов. Один Блохин чего стоил! Севидов мог физически подготовить футболистов, тактически организовать, остальное они делали сами.

Сила же Бескова заключалась в том, что он мог научить и объяснить. Брал сырого, «заготовку», и делал из нее на своем «токарном» станке шедевр. Он знал, как построить игру и в обороне, и в атаке, знал малейшие нюансы, на которых эта игра основывалась. Стиль «бей-беги», который исповедовало, скажем, «Торпедо» Валентина Иванова, он отрицал.

Я считал, что при определенных условиях длинные передачи и физическое давление тоже нужно использовать, если они могли принести успех. Но в «Спартаке» были запрещены длинные передачи верхом в борьбу. Все должно было быть разыграно. Не обязательно было пасовать все время в ноги, подачи с флангов шли в основном верхом, но стиль «Спартака» был ближе всего к стилю нынешней «Барселоны».

Кто разработал этот ажурный комбинационный стиль — Хосеп Гвардьола или Бесков? Принципы игры те же самые. Разница в том, что у «Барселоны» слишком много передач поперек и назад даже на половине поля соперника. Мы на половине соперника так много мяч не держали, а на своей тем более, старались продвигаться вперед и обострять ситуацию. Хотя про нас тоже говорили, что хотим мяч в ворота завести, вместо того чтобы по ним бить. Мы тоже разыгрывали до верного, и это считалось в порядке вещей.

В «Спартаке» если Бесков на тренировке видел, что кто-то кому-то в голевой ситуации пас не отдал, останавливал занятие и объяснял, как надо было сыграть: «У тебя голевая ситуация, — говорил он. — Но процент риска не забить все же есть. А если ты ему отдашь, он будет бить в пустые ворота при нулевом проценте риска. Отдай ему, и мы наверняка забьем».

В игре это все четко выполнялось. Бывало, выходит Черенков или Гаврилов на ударную позицию, уже замахивается, защитники и вратарь на него вылетают, а он пас отдает, и партнер катит мяч в пустые ворота. Овация, аплодисменты!

В этом был весь «Спартак».

Данный текст является ознакомительным фрагментом.