Смысл кубертеновской идеи возрождения Олимпийских игр

В многочисленных публикациях, рассматривающих отношение Кубертена к спортивной деятельности, чаще всего ограничиваются указанием на высокую оценку им роли и значения спорта для воспитания совершенной (гармонично развитой) личности. Опираясь на эту оценку, исследователи объясняют идею Кубертена возродить Олимпийские игры и на их основе развить олимпийское движение его стремлением содействовать повышению интереса к спорту и развитию его в международном масштабе.

Такое желание действительно было у Кубертена. Для периода зарождения современного олимпийского движения (вторая половина XIX в.) характерна неразвитость спорта и спортивных отношений как в рамках отдельных стран, так и в международном масштабе. Международное спортивное движение еще только зарождалось. Встречи спортсменов разных стран были крайне редкими. Регулярное проведение Олимпийских игр, по мнению Кубертена, могло стимулировать интерес к спорту, способствовать развитию спортивных контактов, содействовать тому, чтобы «эти контакты стали периодическими и завоевали себе неоспоримый авторитет», приобрели международный статус, т. е.

«интернационализировать» спорт.

И все же не в этом состоял основной смысл кубертеновской идеи возрождения Олимпийских игр и разработанной им концепции современного олимпизма.

Как отмечено выше, главная цель Кубертена – создание новой системы воспитания, ориентированной на формирование совершенной личности. Подчеркивая важную роль спорта как средства достижения этой цели, Кубертен осознавал возможность его противоречивого влияния на личность и социальные отношения, использования не только в позитивных (с точки зрения гуманизма), но и негативных целях. Поэтому на первый план для Кубертена вышла задача: каким образом максимально полно использовать огромный воспитательный потенциал спорта и предотвратить связанные с ним возможные негативные явления.

Он неоднократно указывал на то, что нужен не любой спорт, а спорт «воспитательный» («educatif»). Чтобы спорт мог выполнять свою воспитательную функцию, необходимо его «облагородить»: «именно потому что в новом, формирующемся ныне мире спорт может играть важнейшую роль для прогресса и восстановления дружеских связей между государствами, мы хотим, чтобы спорт был чище и благороднее» (П. Кубертен) [цит. по: 961, р. 81, 85].

Знакомство с античной культурой подсказало Кубертену основное средство решения указанной задачи – возрождение Олимпийских игр.

«Мы воссоздали их не из-за меркантильных интересов, не для того, чтобы они стали музейным экспонатом или реквизитом для кино, или же они стали объектом предвыборных интриг. Возрождая институт спорта, который насчитывает две с половиной тысячи лет, мы хотели, чтобы вы могли снова стать адептами религии спорта, в том виде, какой ее создали наши великие предки. В современном вырождающемся мире все еще много величайших возможностей, и олимпийское движение может стать школой благородства и моральной чистоты, „рыцарства“, стойкости и физической энергии» (П. Кубертен) [203, с. 144].

«Почему я возродил Олимпийские игры? Чтобы облагородить и укрепить спорт, чтобы обеспечить его независимость и стабильность, и таким образом дать ему возможность лучше выполнять ту воспитательную роль, которая выпала ему в современном мире» (П. Кубертен) [627, р. 27].

«Я хотел возродить не только форму, но и принцип этого тысячелетнего мероприятия, потому что именно в нем видел для своей страны и для всего человечества направление педагогического воспитания, которое вновь стало необходимым» (П. Кубертен) [203, с. 59–60].

Значит, основная идея разработанной Кубертеном концепции современного олимпизма состояла в том, чтобы на основе возрождения Олимпийских игр, развития олимпийского движения содействовать повышению воспитательной роли спорта, решению связанных с ним педагогических задач.

Именно поэтому, в частности, к числу «основных пунктов» концепции Олимпийских игр он относил «исключение лиц школьного возраста» из числа участников Олимпийских игр. В «Олимпийских мемуарах», обсуждая результаты Конгресса в Париже (23 июня 1894 г.), на котором обсуждалась данная концепция, Кубертен писал: «Викелас[7] и швед Берг предлагали ввести состязания для детей, что мне представлялось непрактичным и опасным» [203, с. 19].

По той же причине он критически оценил II Олимпийские игры (Париж, 1900). По мнению Кубертена, опыт этих Игр, которые были включены в программу Всемирной выставки, проходившей в Париже, «подтвердил, что следовало остерегаться включения Игр в любые крупные ярмарки, на фоне которых философское значение Игр улетучивается, а их педагогическое воздействие становится неэффективным» [203, с. 47].

Воспитательной роли Олимпийских игр и олимпийского движения специально посвящена одна из статей Кубертена [684].

Главной воспитательной задачей олимпийского движения Кубертен считал воспитание посредством спорта целостной личности, для которой характерна гармония физических и духовных способностей.

По мнению Кубертена, «олимпийское движение может стать школой воспитания благородства и нравственной чистоты, равно как физической выносливости и силы», поскольку спортивные соревнования способны «формировать характер и укреплять нравственную силу», а также «инициативность, стойкость, энергичность, стремление к самоусовершенствованию и пренебрежению к возможным опасностям», а значит, содействовать не только физическому совершенствованию, но и «гармоничному развитию взрослого человека» [689, p. 57, 79, 100, 108].

Но почему Кубертен считал, что Олимпийские игры и олимпийское движение будут содействовать реализации педагогических идей его концепции современного олимпизма, на что (на какие средства) он при этом рассчитывал?