Губа два

Губа два

Но не всегда печально на «губе». Уже перед самым дембелем ротный дал мне 10 суток за самоход.

И отправился я в Черняховск. Там всем заправлял писарь, старшина по званию и как раз с моего призыва.

Он был приписан к дисбату в Перми, но по армейскому бардаку был формальным и не формальным начальником гарнизонной гауптвахты.

Начальники караулов старались с ним не связываться, и он вершил свой личный прибалтийский суд.

Звали его Арвидас и жил он в отдельной, со всеми удобствами оборудованной камере.

Два мягких матраса, домашняя пуховая подушка, радиоприемник ВЭФ, кассетник «Весна».

Фотографии артисток во всех позах были развешаны по стенкам камеры, как в Эрмитаже.

Ходил писарь в «хромачах» и офицерской полушерстяной форме.

Сдружились мы с ним крепко, и я получал наряды на работу в самые блатные места.

Водочный комбинат.

Да!!!

Нас поставили разгружать вагоны с солью и сахарным песком. Оказывается, эти компоненты используются при производстве водки.

Пока мы работали, то сердобольные работяги влили в нас столько водяры, что обратно караул нас принёс практически на руках.

Идти самостоятельно никто не хотел, да и не смог бы, при всём желании.

Наутро при обходе камер, очередной начальник караула добавил мне очередные пять суток за «неуставной вид».

Арвидас сказал, что это хорошо… и послал меня утром подметать улицу возле булочной-пекарни.

Обратно я вернулся с полным пузом булок и бубликов, да ещё и ребятам прихватил – галифе свисало, как хобот у слона.

Писарь не унимался и в обед послал меня «баландёром» за супом и кашей.

Еду брали в ближайшей воинской части, наполняли зелёные бочки и армейские рюкзаки.

А со времён Суворова Александра Васильевича в армии изменения произошли небольшие.

«Щи да каша – пища наша».

Ещё писарь договорился с конвойными, и я сгонял в магазин за портвейном, который спрятал в бочки со супом.

Обед был на славу!

Наваристый супец с мослами, каша-кирзуха с комбижиром, компот из сухофруктов.

Наконец – десерт по-гауптвахтовски.

Свежая выпечка – прямо из пекарни – и две огромные «бомбы» креплёного вина «Солнцедар».

Но это не всё, дорогой читатель.

Поздним вечером того же дня писарь совершил марш-бросок по маршруту губа-город-губа, откуда вернулся не один.

Вместе с ним были две очаровательные биксы, тоже из Литвы.

Ночь мы провели в камере у писаря, вдаваясь во все тяжкие и не тяжкие сексуального разврата.

Жизнь текла, как в санатории, я получал дополнительные сутки за дополнительными сутками – так прошёл месяц.

Наконец меня забрали в часть, а ротный сказал:

– На «губе» вам слишком хорошо живётся, товарищ рядовой, – и обещал устроить «весёлую» жизнь вплоть до дембеля.

Немудрено, ведь за месяц ареста я набрал пять кило лишнего веса, а рожа лоснилась, как у ротного кота Васьки.

Перед самым дембелем пришлось идти к ротному на поклон, просить характеристику для поступления на рабфак Плехановского института.

Характеристика была что надо.

«Физически развит удовлетворительно. Политику партии и правительства понимает верно».

Ехал домой в поезде как раз на ноябрьские праздники, все деньги отдал за билет, поэтому не мог элементарно пожрать.

Но такие же, как я, дембеля не дали умереть от голодной смерти.

Вместо еды в меня влили такое количество портвейна и водки, что когда состав прибыл на Белорусский вокзал, идти я попросту не мог.

Ноги банально отказали, и пришлось брать носильщика, который на тележке отвёз меня в медпункт.

Там добрая докторша сделал мне укол кордиамина прямо в вену и вызвала такси.

Домой я прибыл бледным, как смерть, и шатался, как камыш из народной песни.

Проспал почти сутки и лишь потом встал на учёт в военкомат.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

Губа один

Из книги Записки «лесника» автора Меркин Андрей

Губа один Довелось мне, когда попал в действующую часть, чалиться на Рижской гарнизонной гауптвахте.Самое страшное было, когда в караул заступали моряки.Двухметроворостые жлобы «годки» и «подгодки» устраивали нам игру.Называлась она «море».В огромный коридор между