Часть вторая Крутые виражи Виктора Тихонова

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Часть вторая

Крутые виражи Виктора Тихонова

Для миллионов болельщиков, привыкших к победам ЦСКА и сборной СССР, проблемы армейского клуба, образовавшиеся к концу восьмидесятых годов ХХ века, неожиданностью не были. Любители хоккея имели достаточно негативной информации для того, чтобы прийти к выводу – ситуация в знаменитом клубе и национальной команде, если хотите, реальность, продиктованная смутным временем.

Ближе к распаду СССР в течение нескольких лет общественное мнение формировалось группой людей таким образом, что и без хоккейного монстра ЦСКА сборная страны играла бы, как минимум, не хуже. Обсуждались авторитарные методы правления, палочная дисциплина, имперские амбиции Виктора Тихонова. Ходили среди некоторых периферийных тренеров и специалистов разговоры, что любой другой на его месте «сыграл» бы не хуже.

В принципе, чего-то оригинального здесь не было. Во все времена людей, идущих впереди, недолюбливали. Достаточно вспомнить Анатолия Тарасова. И критику в адрес Тихонова по логике вещей никак нельзя было назвать конструктивной. Тем более что весьма слабенькой была доказательная база, поскольку сборная СССР и ЦСКА были лучшими по игре и результатам. Что руководило оппозиционерами, догадаться несложно. Есть такое человеческое чувство, как зависть, совсем не белая. Она, естественно, не имеет национальности, но если бы существовал рейтинг, то СССР бы занимал в нем первое место. Были и так называемые непризнанные гении, утверждавшие, что «белое» – это «черное». Мол, гегемония ЦСКА нам всем боком выйдет. Теперь мы знаем, что это не так, после 1992 года армейцы резко сдали, а после 1993-го скатилась вниз и сборная России. Естественно, распад СССР здесь ни при чем, поскольку абсолютное большинство элитных хоккеистов имели российские паспорта.

Кроме того, к концу восьмидесятых успехи Тихонова многим надоели. Оппозиция возмущалась – ну нельзя же столько времени выигрывать. В принципе, конечно, не очень интересно уже в начале любого первенства знать процентов на 90, кто именно победит. Но кто помешал, например, московскому «Динамо», «Крыльям Советов» превзойти армейцев? В общем, обычная история, имеющая простой ответ – в любой ситуации не кивать на кого-то надо, а спрашивать с себя. Был однажды решающий матч чемпионата СССР 1984–1985 года между московским «Динамо» и ЦСКА, выиграв который первыми почти наверняка становились бы динамовцы, ведомые Юрием Моисеевым. Но они «перегорели» и уступили 1:11. В итоге первенствовали армейцы, набравшие 68 очков, а динамовцы набрали – 77! Была и на редкость напряженная серия в полуфинале чемпионата СССР между «Крыльями Советов» и ЦСКА, абсолютно равная. Три матча завершались буллитами, в исполнении которых преуспели армейцы – 2:1. И был в заключительном поединке кульминационный момент, когда нападающий «Крылышек» Сергей Немчинов при счете 4:4 под самый занавес выкатился один к воротам армейца Алексея Червякова. Если бы форвард забил, ЦСКА остался бы за бортом финала, но он промахнулся.

Вот вам два примера, дающие возможность говорить о том, что армейцев можно было потеснить с первого места в чемпионатах страны. Понятно, ЦСКА был сильнее, но и другие клубы работали здорово. В общем, были сезоны, когда интерес к состязаниям был немалый.

Потом, если команда сильная, то это должно нервировать болельщиков ее соперников, но никак не СМИ, специалистов. Их оценки могли бы быть объективными. Но у нас этого делать не принято. И неконструктивная критика росла, как снежный ком. Что там ЦСКА и сборная СССР, в горбачевские времена многим оппозиционерам перестал нравиться вообще советский хоккей. Они поливали его без особого шума, видимо, опасаясь навлечь на себя неприятности. Все происходило на кулуарном уровне. Потом, ближе к лихим девяностым годам, когда распустилась «гласность», к делу подключилась пресса. По правде сказать, сама по себе открытость, как сейчас модно говорить, перекресток мнений, вреда не несет. Но, как образно выразился легендарный советский специалист и спортивный организатор Андрей Петрович Старостин, «демократия хороша лишь до тех пор, пока она не принимает угрожающие размеры».

Сама ситуация складывалась так, что чемпионат страны казался не столь привлекательным. И, как не раз отмечал создатель Межнациональной хоккейной лиги, заслуженный тренер СССР Роберт Черенков, для развития хоккея нужна самостоятельная организация с равными правами для ее членов. Но в СССР это было невозможно. Да и сейчас не так уж все просто в Континентальной хоккейной лиге – права вроде бы у всех равные, но возможности у клубов разные. Успех, чего греха таить, решают деньги, вернее – их количество.

В общем, с начала второй половины восьмидесятых годов отношение к сборной СССР со стороны ряда журналистов и специалистов стало меняться в худшую сторону. Причем оппозиционеры вели себя довольно странно. Однажды, на чемпионате мира 1987 года в Вене, Виктор Тихонов сказал мне перед последним матчем сборной СССР с командой Чехословакии: «Шведы наверняка обыграют канадцев, и если мы победим чехов, то у нас с ними будет поровну очков, но шведы играют после нас и наверняка забьют канадцам, сколько нужно, и займут первое место». Канадцы тогда вышли на матч со шведами после бурно проведенной ночи и проиграли 0:9.

Но на это никто не обратит внимания, скажут, что сборная СССР под руководством Тихонова играет плохо. А год назад, когда советские хоккеисты были первыми, находились специалисты, заявлявшие, что выиграли потому, что соперники у сборной СССР были слабые. В любом случае, получается, Тихонов недорабатывает.

И ладно бы толк какой-то был, но все равно стремились уколоть по мелочам. Фамилии людей, относившихся к тренеру с ненавистью, никакой не секрет. Достаточно просмотреть подшивку ряда изданий и найти публикации с критикой Тихонова. К распаду СССР смысла маскироваться уже не было, наоборот, чтобы оказаться на виду, надо было показать свою демократичность, смелость, умение вскрыть недостатки и изобличить виновника. Не думаю, что эти люди уж совсем были настроены против советского хоккея. Но тормоза у них периодически отказывали.

Например, после матча со сборной Канады на чемпионате мира 1989 года, выиграв который советская команда досрочно стала чемпионом мира, в пресс-центре можно было увидеть угрюмые лица ряда хоккейных обозревателей из СССР. Они полагали, что канадцы с их блестящим составом наших хоккеистов «разорвут» и можно будет смело писать о провале Тихонова. Но решающий матч наши хоккеисты провели блестяще.

А через два года, на мировом первенстве в Турку, один известный журналист без всякого стеснения сказал мне – тогда редактору еженедельника «Хоккей» и члену президиума Федерации хоккея СССР – такую фразу: проиграли бы наши, а то писать не о чем. Потом посмотрел на меня, понял, что раскрылся, и превратил все в шутку.

Масса разговоров до сих пор ходит по поводу Анатолия Владимировича Тарасова, все верно – великий тренер. Однако не он один советскую школу хоккея создал. Безусловно, огромен вклад и Виктора Тихонова. Борис Майоров, говоря об этих тренерах, назвал их идеологами, подчеркнул, что у обоих была концепция работы не только с национальной командой, но и концепция развития хоккея в СССР в целом. У нас была потрясающая группа классных тренеров – Александр Игумнов, Анатолий Кострюков, Борис Кулагин, Владимир Егоров, Николай Эпштейн, Николай Пучков, Дмитрий Богинов, Всеволод Бобров, Николай Карпов – дважды ЦСКА обыгрывавший, более молодые Владимир Юрзинов, Игорь Дмитриев, Борис Майоров, Юрий Моисеев. Наконец, мэтр советского хоккея – Аркадий Чернышев, старший тренер сборной СССР в 1961–1972 годах. Каждого из них можно назвать Личностью.

Вспоминаю, какое прекрасное впечатление они производили во время работы на скамейке запасных, в общении с журналистами, на льду в ходе тренировок. Не сомневаюсь, что именно их интеллект, профессиональный уровень сыграли огромную роль в становлении отечественной хоккейной школы. Увы, нет у нас теперь такого тренерского цеха.

Почему крайне редко обсуждаются человеческие и профессиональные качества Тихонова, хотя тренерский путь Виктора Васильевича был, безусловно, сложнее, чем представлялось обыкновенным болельщикам? Они видели только вершину айсберга, белую и ослепляющую. Поэтому, безусловно, нелишне узнать о нем больше. В частности и то, что начиналась самостоятельная работа Виктора Тихонова не с ЦСКА.

Рижский период

Вторым тренером московского «Динамо» Виктор Тихонов стал после окончания сезона 1962 года. Заканчивать играть не собирался, но Аркадий Чернышев настоял. Прямо так и сказал – заканчивай. У него были на Тихонова свои планы. Аркадий Иванович и раньше, уезжая в сборную, оставлял команду на опытного защитника. И пришел к выводу, что Тихонов расположен к тренерской деятельности.

«Это было по тем временам царское предложение, – вспоминает Тихонов. – Тренерские составы в то время не тасовали. И редко кому удавалось после завершения карьеры остаться в своей команде мастеров и занять пост второго тренера».

Работать начал, как говорят, на следующий день, но переходный период оказался длинным, он затянулся на пару сезонов. Было сложно строить взаимоотношения с хоккеистами. Виктор Васильевич ведь с ними играл, теперь же все изменилось. Ему приходилось требовать. А делал Тихонов все добросовестно, особенно строг был по части дисциплины, тренировочной работы. И случалось, когда его товарищи обращались с жалобами к Чернышеву, который говорил Тихонову: «Виктор, ты уж слишком строг, какие-то у тебя тарасовские методы». Однако сдерживать помощника не было смысла, ибо Тихонов спрашивал по полной программе в основном с тех, кто ленился, и с нарушителей режима. Чего греха таить, выпить любили в советские времена многие игроки. И сами по этому поводу шутили. Помню такую байку. Задает динамовец вопрос армейцу – скажи, чем отличается «Динамо» от ЦСКА? И сам же отвечает – а тем, что мы выпиваем вместе, а вы отдельными компаниями. Но это, так сказать, детали.

Что касается работы, то со временем все встало на места. В принципе, быть вторым у Чернышева было не только престижным, но и перспективным, во всяком случае, существовал шанс когда-то занять его место. Однако в 1967 году Тихоновым заинтересовалось сразу три динамовских клуба – из Горького, в котором в 1967 году играл впоследствии знаменитый защитник Валерий Васильев, Ленинграда и Риги. В принципе, это было нормально, поскольку Тихонов был офицером и при соответствующем решении его легко могли перевести к любому месту службы.

– Мне хотелось работать самостоятельно, и отказываться от предложений я не собирался, – подчеркивает Виктор Васильевич. – Почему выбрал Ригу? Горьковчане и ленинградцы обращались непосредственно к Аркадию Ивановичу. А от рижан приехала ко мне домой целая делегация – заместитель председателя республиканского совета «Динамо», второй тренер, начальник команды – знаменитый латышский футболист и хоккеист Альфонс Фрицевич Егерс. Мы смогли обсудить все детально. Я решил, что если супруга – Татьяна Васильевна – не будет возражать, то поедем в Ригу. И она меня поддержала.

Таким образом, первым на пути Виктора Тихонова, как старшего тренера, стал скромный клуб второй лиги рижское «Динамо». Откровенно говоря, надо было умудриться уехать из московского «Динамо», откуда, как считали почти все, его не гнали практически в неизвестность, в команду, которая во второй лиге находилась на одном из последних мест. Первые впечатления оптимизма не добавили. Тихонов успел увидеть рижан в игре в самом конце сезона, и они ему, мягко говоря, не понравились. Он по этому поводу как-то сказал, что у него в Москве молодежная команда «Динамо» была сильнее. Но был опыт работы на высшем уровне, поэтому с самого начала все пошло по строго намеченному плану.

Работа Тихонова начала давать неплохие результаты, привлекла внимание и получила потрясающую прессу, его считали, пожалуй, самым прогрессивным и талантливым тренером. Оппозиции у него практически не было. Само решение перейти из московского «Динамо», с места второго тренера, самого теплого и престижного, во вторую лигу, в последнюю команду, расценивали как смелый и самоотверженный поступок. И ему практически все дали достойную оценку. Но, прежде чем начали писать о феномене латышей и таланте тренера, был далеко не простой отрезок работы, ибо многое складывалось у Тихонова в столице Латвии совсем не просто.

Вообще, внутренний мир тренера – это такие дебри, в которые ни журналисты, ни, тем более, болельщики, пожалуй, никогда и не забирались. Принято было считать, что тренерская работа престижная, хорошо оплачиваемая. В принципе, это верная точка зрения. Однако практическую работу высшей категории сложности плюс спартанские условия, характерные для Советского Союза, и психологическую нагрузку можно без малейшего риска назвать «вредной для здоровья». Тренерский труд на самом деле тяжелый, не дающий и секунды передышки. Не всякий справится. Это слова самого Тихонова.

– Наверное, почти никто не знает, что я в Риге менял первого в истории СССР иностранного тренера, это был чех Мотл. И он мне с горечью говорил: Виктор, ты себе не представляешь, как здесь трудно работать, это кошмар. Здесь каждый учит, как надо играть: и администратор, и водитель, и врач, не говоря уж о руководителях. Я к этому моменту знал, что был в Риге десятым тренером за какой-то совсем не длительный период. Из этого короткого разговора легко понял, что чеха достали. И подумал, а что же ждет меня?

Но встретили меня, можно сказать, очень хорошо, познакомили с руководством. И сразу предложили отправиться в отпуск. В Москве мы с Татьяной Васильевной решили так – я еду в Ригу один. Мой сын Василий учился тогда в третьем классе. Я ведь на момент отъезда не знал, получится у меня с «Динамо» или нет. И срывать семью с места не было смысла. Поначалу жил в гостиницах. И меня это устраивало. Квартиру мы получили потом, когда я понял, что остаюсь и буду вытаскивать рижан в высшую лигу, о чем, правда, никому не говорил. Вот тогда жена и сын приехали.

Первостепенная задача Тихонова состояла в том, чтобы со своим помощником определить состояние каждого хоккеиста. Почти сразу стало ясно, что игроки физически слабые, кроме того, в технике и тактике имелись значительные проблемы. Собственно, ничего иного ожидать не приходилось, команда находилась на пятнадцатом месте во второй лиге. И был еще довольно важный момент. Этих хоккеистов нельзя было назвать единым коллективом, сложным был психологический климат. Команда как бы делилась на четыре группы игроков – местные опытные хоккеисты, местная молодежь, приезжие взрослые игроки, молодые, взятые из других городов. Открытых конфликтов, каких-то разборок, конечно, не было, отношения были достаточно ровными, но жили, так сказать, сами по себе.

Если говорить о составе, подборе игроков, то здесь ситуация не представлялась катастрофической. Тихонов привез из Москвы Вячеслава Назарова, Александра Клиншова, были способные местные игроки – Валерий Одинцов, Андрис Хенделис, Юрис Либертс, Михаил Василенок, 24-летний Андриес Ансвериньш, который к тому времени поиграл и в высшей лиге за киевское «Динамо». Ну, а потом дело пошло. В команде под руководством Тихонова играли многие замечательные парни – Хелмут Балдерис, Петр Воробьев, Валерий Гущин, Харольд и Эдмунд Васильевы, Владимир Крикунов, Михаил Бескашнов, Игорь Кобзев, Валерий Серняев, Владимир Верижников, Борис Пономарев, Анатолий Емельяненко, Тийт Ламбин и другие.

Тихонов внимательно занимался селекционной работой. Но только, как говорят, на «готовых игроках со стороны» команду не строил. Он привлекал к работе перспективных ребят и доводил их до ума. Многие стали тренерами, Крикунов возглавлял сборную России на чемпионатах мира и Олимпиаде в Турине, Воробьев один из лучших в России, Александр Клиншов, он так и остался жить в Риге, еще недавно работал с юниорской сборной Латвии.

Способы работы нового тренера многих хоккеистов поначалу испугали. Они опасались высоких нагрузок. Хотя на самом деле Тихонов предлагал разумные вещи. Просто до него физической подготовкой толком в Риге и не занимались.

– После того, как меня представили команде, я сразу поделился с ребятами своими планами, взглядами на хоккей. Сказал, что меня не устраивает их состояние. Подготовительный период для команд второй лиги в ту пору был длительным. Мы могли заниматься три месяца. И я составил серьезную программу, предусматривающую на определенных отрезках ежедневные тренировки по 5–6 часов.

Безусловно, разобраться со способами подготовки Тихонову не было сложно. У него за плечами был пятилетний опыт работы в московском «Динамо». А вот с тренировочной базой были проблемы. Уважение, доброе отношение – все это замечательно. Но «прислуг» у Виктора Васильевича в Риге не было, да и дворцов ему никто не предлагал. Ему самому пришлось искать базу. В МВД Латвии выделили машину, и Тихонов объездил сначала окрестности Риги, но ничего подходящего не нашел. Затем радиус поисков расширился до ста километров.

В одном месте было неплохое футбольное поле, но жить было негде, в другом – наоборот. В общем, чего-то не хватало. Наконец, Егерс предложил отправиться в одну загородную школу, где молодежь на тракторах учили ездить. Он считал, что это не так далеко – километров 90. Комплекс оказался приемлемым – приличное футбольное поле, две баскетбольные площадки, пруд, было помещение для проживания, зал. И, главное, кругом лес, тишина. Для хоккеистов в 5-этажном здании сначала выделили последний этаж.

– Все вроде ничего – считал я. Но условия?! Комнатки маленькие, вмещается всего две койки и стол, все разбито, на весь этаж два туалета, душ на первом этаже. Ну, и до столовой, правда, с хорошим питанием, полтора километра. Это было лучшее, что удалось найти.

Первые занятия команда провела в Риге, две недели работали в зале – это были атлетизм и техника. Тихонов попросил администратора команды: найди мне такие шайбы, чтобы не скакали и не кололись. Изготовили их из красного дерева, оно как железное, расставили в зале стулья и вокруг них с клюшками перемещались – таким способом работали над совершенствованием обводки, играли в баскетбол. Вскоре Виктор Васильевич техничных ребят от этой обводки освободил, но была так называемая экспериментальная группа – человек 12, они над техникой каждый день работали. И не только подтянулись, но и стали вполне техничными игроками. Может быть, эта беготня в зале не всем нравилась, но тренер приучал подопечных терпеть, и эта работа воспитывала характер.

А за городом тем временем постепенно привели все в порядок. На базе пошли тренировки по графику. Подъем в 7.15, зарядка, завтрак и занятия. О комфорте не задумывались. Игроки за день так набегаются-напрыгаются, что почти все свободное время спали. На лед ездили в Ригу, на Даугаве был открытый каток. Один раз в неделю отдыхали дома.

– У меня лет пять была самая молодая команда в Советском Союзе. Бывало, руководство встречает и спрашивает, не слишком ли высокие нагрузки, как бы молодежь не запороть. В этом ничего особенного не было – просто слухи пошли. Кто-то просто с интересом относился, кто-то искренне опасался за здоровье ребят, кто-то меня хотел «зацепить». Приходилось отвечать – для чего вы пригласили Тихонова? Полтора часа тренировки – это для ЦСКА, где высокое мастерство, но и там, знаете, как Тарасов нагружает! А здесь с нулевого цикла только сдвинулись. Команда во второй лиге на 15-м месте. Вы хотите в первую, в высшую лигу, для этого и занимаюсь. И через пару лет эти же самые люди – персоны весьма важные, говорили мне с удовлетворением, что их сомнения оказались напрасными. И это, безусловно, делает им честь.

Первый сезон складывался поначалу сложно. Матчи были спаренные, играли на открытом катке два дня подряд. Один выигрывали, второй проигрывали. Болельщики кричали – Тихонова в Москву. Вообще, вторая лига тогда в жутком состоянии находилась.

Помню, приезжаем в Ульяновск, нас селят в доме престарелых, условия страшные, действовало это угнетающе. В другом месте предлагают жить всем в одной комнате, ставят 22 железные кровати с пружинными матрасами, холод в помещении жуткий, на ночь надевали на себя все, что можно. В Ижевске на стадионе жили, ужинать негде, ходили пирожки покупали, а завтракали и обедали в городе. В общем, чего только не было. Случалось, в мороз играли градусов в 30. Одна пятерка на льду, вторая готовится, третья ноги отогревает. Мерзнем, а местные хоккеисты ничего, играют, они привычные. Команда прошла через сложнейшие испытания.

Результаты в первое время были не слишком стабильными. Тренер в тот момент считал своей главной задачей выравнять игру. Когда хоккеисты вошли в сезон полностью, дома начали чаще выигрывать, руководство поставило задачу в первый год занять место не ниже восьмого. Но рижане по ходу турнира поднялись на шестую позицию. Тихонов тогда переговорил с ребятами, настроил их на более высокий результат. Они по-хорошему завелись, и динамовцы в итоге заняли третье место, это был резкий скачок вперед.

Перед началом следующего сезона рижане проводили сборы в Минске, и уже тренеры других команд приходили смотреть, как рижское «Динамо» готовится. По-разному на работу Тихонова реагировали. Были и те, кто относился к нему критически. Были тренеры высшей лиги, которые так и говорили: что этот Тихонов делает, все запорет. Прошло время, и на Всесоюзной конференции Виктор Васильевич напомнил этим наставникам – вы же считали, что я не прав, а сейчас имеете иную точку зрения. Нагрузить, как говорится, может каждый. Важно правильную нагрузку определить – для атлетизма выбрать веса, в легкой атлетике объемы для работы в скорости и выносливости. Немалые нагрузки, но это подготовка к серьезному делу. Чтобы добиться в нем успеха, надо уметь не только выполнять какие-то технико-тактические действия, но и уметь терпеть.

Кстати, в Минске жили на стадионе – все 30 человек в зале гимнастики. Лед в семь утра и почти в полночь. Команд же было много, «Динамо» из низшей лиги, поэтому и время для тренировок такое выделяли. Сейчас, наверное, это диким покажется нашим звездам. Они в ужас приходят, когда носки не те или полотенца. Ну а что касается жилья, то подавай пятизвездочное. Тогда же, в конце шестидесятых, хоккейный народ был проще, не жаловался. И днем никто друг другу спать в этом зале не мешал.

Дело должно быть поставлено так, чтобы во всех компонентах игрок мог улучшать показатели. Был случай, когда одному игроку на отпуск выдали специально сделанную утяжеленную шайбу и сказали – бросай. Он сделал 1300 бросков, как он сам рассказывал, весь сарай разбил, и потом, уже на льду, всем стало ясно, что броски у этого хоккеиста стали лучше.

Потом под руководством Тихонова построили атлетический городок. Придумали различные упражнения – ускорения, отжимания, кувырки и так далее. Все в этом комплексе. Один заход – это игровое время смены. Данные принимали врачи, все контролировалось, записывалось, анализировалось. Работала вся команда как бы в игровом режиме. На дистанции одна пятерка, а остальные отдыхают. По хоккейным правилам играли на футбольном поле, сделав специальную разметку, как в «шайбе», на гандбольной площадке, опять-таки в игровом режиме и с силовыми приемами. Со второго сезона больше внимания обратили на тактику, и основы закладывали в работе именно на земле, тогда многое удалось решить. Шло совершенствование всех качеств.

– Позднее, когда я приехал в ЦСКА, армейские хоккеисты поначалу считали, что я излишне изобретателен, мол, зачем столько разных упражнений? Для выработки самых различных хоккейных навыков. Те же кувырки нужны для концентрации, умения правильно упасть и быстро подняться и в мгновение сориентироваться по ситуации.

Содержание учебно-тренировочных занятий строилось не спонтанно. У меня были прекрасные учителя, на знания и опыт которых я опирался. В ВВС физической подготовкой занимался многократный чемпион СССР по легкой атлетике Демин. В «Динамо» – заслуженный мастер спорта Лев Соломонович Либкинд. И в Риге я работу в этом направлении совершенствовал. Мы каждый вечер вместе с помощником, врачом, специалистами из научной бригады собирались и обсуждали, как и что прошло. Делали выводы, устраняли недостатки. Вот, смотрят люди хоккей и не знают, через какие испытания, нагрузки приходится проходить игрокам, причем постоянно.

Это сложнейший процесс, надо ведь еще все правильно довести до ребят, чтобы они понимали не только смысл задания, но и отдавали себе отчет в том, что оно приносит пользу. Не было случая, чтобы я детально, все до мелочей не объяснил. Неслучайно все наработанное в Риге перешло в ЦСКА. Почему я должен вести работу так, как Тарасов или Локтев? Если меня пригласили, я свой опыт должен был применять на практике.

И что важно. Каждый сезон приносил все более высокие результаты. Рижскому «Динамо» удалось за пять лет выйти в высшую лигу. Причем последний сезон в первом эшелоне команда провела на редкость уверенно, опередив преследователей где-то очков на 15. И отношение к Тихонову и команде менялось. После первого сезона на встречу с тренером и игроками пришло всего с сотню человек. А после выхода в высшую лигу – полный дворец любителей хоккея набился. «Динамо» могло оказаться в высшей лиге и на год раньше, но Виктор Васильевич не форсировал события. Он имел представление о других дебютантах, знал, почему именно они в стане сильнейших не задерживались. Правильно говорят, одно дело попасть в высшую лигу, и совсем другое, куда более сложное, в ней закрепиться. Тихонов понимал, что нужен прочный фундамент, чтобы не вылетать сразу, как это часто бывало с другими клубами.

Жизнь показала, что команда шла правильным путем. Рижское «Динамо» уже в первом сезоне в высшей лиге, в турнире в четыре круга сумело выиграть у ЦСКА (8:5, 4:0), у «Динамо» (5:0, 3:2), у «Спартака» (5:3, 7:5, 2:1), занявших соответственно второе, третье и четвертое места. Но проиграло все матчи «Крыльям Советов», ставшим чемпионами. А вот с клубами, оказавшимися в итоге ниже, дела шли хуже. Три раза рижане уступили «Химику», теряли очки в поединках с «Трактором». Команда набрала вместе с горьковским «Торпедо» по 28 очков, имела лучшую разницу заброшенных и пропущенных шайб, но осталась на шестом месте, поскольку проиграла волжанам три встречи из четырех. Этот результат можно было признать высоким, ибо впервые в истории новичок высшей лиги выглядел не хуже как минимум половины участников первенства.

В группу сильнейших клубов пришла подготовленная команда. И что, на мой взгляд, показательно, рижане в высшей лиге несколько лет подряд имели лучшие результаты по игре в большинстве и меньшинстве. Почему? Виктор Васильевич специально наигрывал по два звена – для реализации лишнего и для игры в меньшинстве.

Рижанам сразу удалось не просто закрепиться в высшей лиге, но и стать конкурентоспособными. Безусловно, помогала колоссальная поддержка Латвии на всех уровнях. Популярность хоккея в республике постоянно росла. Были случаи, когда передовики производства просили вместо премий билеты на матчи.

– Проблемы, безусловно, были. Но мы сузили их круг. За счет чего? Конечно, за счет работы и системы в работе. Этого ничем не заменишь. Позднее, когда я был в сборной СССР, за рубежом мне задавали вопросы, как удается выигрывать каждый год и управлять звездами. Только дилетант может сказать: вышли звезды и обыграли всех на одном коньке. Нет, для победы нужен труд. Вот мы выиграли чемпионат мира, соперники с нас «мерку сняли», значит, надо думать, как надо работать, чтобы их озадачить.

С Ригой у меня связаны самые лучшие воспоминания. Ко мне с первого и до последнего дня относились с вниманием и заботой, помогали во всем. Меня часто спрашивают: а что происходило внутри команд, которые я тренировал. Понимаю. Хочется людям получить какую-то информацию конфликтного или скандального плана, что-нибудь негативное. Естественно, хоккеисты на виду, они популярны, и всех интересует частная жизнь звезд. Скажу откровенно, я не любитель подобных разговоров. У меня и времени на них никогда не было.

Я попросил руководителей РС «Динамо», чтобы нам выделили квартиру неподалеку от катка, там и школа рядом была. Обычная квартира из двух смежных комнат. Однажды пригласили в гости министра МВД республики, он всегда бывал на матчах, после них домой меня провожал. Посмотрел он и говорит – так дело не пойдет, не должен так жить тренер. Посмотрит кто, и скажет, что в Риге к Тихонову плохо относятся. На следующий день звонок из приемной Верховного Совета Латвии: приходите за «смотровой» на квартиру. Поехали с супругой, оказалось, что это просто огромная квартира. Посоветовались и отказались, как-то неудобно было въезжать в такие хоромы. Потом снова вызвали. В общем, получили квартиру в новом доме на 2-м этаже, соседом нашим был известный композитор Раймонд Паулс, мы при встречах с ним всегда раскланивались, с командой не раз ходили на его концерты. Эта квартира сохранилась и по сей день. Потому что дом был новый. После распада СССР многие здания вернули бывшим хозяевам, многих выселили, а нас некому было.

Я стал тренером именно в Риге. Это был прекрасный полигон для работы, становления. Совершенствования. Мне удалось проверить себя и понять, что смогу трудиться на этом поприще. Там же в Риге удалось внедрить практику игры в четыре звена. На первых порах меня критиковали за это все, кому не лень. В высшей лиге практически все были против нововведения. Откровенно говорили: что ты придумал? Ведущие игроки должны проводить на льду как можно больше времени. Даже Аркадий Иванович Чернышев смотрел на меня скептически. Но я отвечал, что время не стоит на месте. Задача состояла в том, чтобы хоккеисты звена в 40 секунд выполняли такой объем действий, как раньше за минуту с лишним. И тем самым заставляли соперника спешить, ошибаться. Многие тогда сразу не разобрались. А потом весь мир перешел на игру в четыре тройки.

Тренер должен каждый день учиться у всех. Я смотрел, как проводит репетиции ансамбль Моисеева, он мне разрешил. Потрясающее впечатление, настолько все блестяще отлажено, поставлено. В «Современнике» с Галиной Волчек после спектакля беседовали, затрагивая тему талантов. Что такое талант – игрок или актер? Это необычный, сложный человек, личность. Надо найти к нему подходы, доказать, что твоя точка зрения, прочтение того или иного текста или задание на тренировку дает наиболее полный результат.

Армейская эпопея

В первый раз на высшем уровне Виктор Тихонов окунулся в холодную воду еще в 1976 году. Главный тренер сборной СССР Борис Кулагин сам решил не ехать на первый розыгрыш Кубка Канады и попросил спортивное руководство страны, чтобы ведущие хоккеисты там не выступали. Тихонов не вдавался в подробности, почему Кулагин не захотел руководить сборной и не рекомендовал включать в нее первую тройку Михайлов – Петров – Харламов. Он и в эту команду был назначен в ситуации весьма необычной.

– Помню, тогда провели специальное совещание в ЦК КПСС, на котором присутствовали все ведущие тренеры, даже наставники команд низших лиг. Многим задавали один и тот же вопрос: какое место сможет занять сборная СССР в экспериментальном составе. Отвечали по-разному – четвертое, пятое, шестое. Когда дело дошло до меня, я сказал – если Третьяк будет играть, то займем место не ниже третьего. Ну, меня и назначили. Причем, думаю, сыграл роль и тот факт, что я, работая в Риге, был тренером второй сборной.

Готовиться было сложно. Борис Павлович контактировал с некоторыми игроками, выяснял, что и как, и периодически взрывался: что, мол, там Тихонов делает? В Свердловске, где мы готовились, неизменно смотрел занятия с амбарной книгой, в которую записывал все тренировки. Там же, в Свердловске, я встретил Михайлова и спросил, хотят ли они сыграть в Канаде. Он ответил – прикажут, и поедем. А совсем недавно, в разговоре с Александром Якушевым, я узнал, что не захотел брать его и Владимира Шадрина в Канаду в 1976 году. Так в свое время им Кулагин сказал. Но на самом деле я был не против, просто не дали взять.

Сборная СССР заняла третье место на первом розыгрыше Кубка Канады. Это был высокий результат. Однако в СССР тогда любое место, кроме первого, не воспринимали как успех. И широкого обсуждения не последовало. После возвращения домой Тихонов продолжил работу в рижском «Динамо». Перед командой ставили задачу войти в тройку призеров, рижане были близки к этому, в турнире, который проходил в четыре круга, дважды нанесли поражения ЦСКА, но неудачно выступили против челябинского «Трактора», и в итоге остались четвертыми. Какой при таком раскладе мог быть разговор о привлечении Виктора Васильевича в национальную команду и ЦСКА? Такой темы, если хотите, в природе не было, но ЦК КПСС – не природа…

О появлении Виктора Тихонова на посту главного тренера сборной СССР и ЦСКА говорили немало. Тем не менее есть детали, которые мало кому известны, а они и нюансы, между прочим, наиболее точно характеризуют человека.

– Виктор Васильевич, – спросил я как-то Тихонова, – вы планировали принимать ЦСКА? Или хотя бы предполагали, что вас в этот клуб пригласят?

– Ничего подобного. В СССР не было принято разглашать такую информацию до тех пор, пока она на всех уровнях не согласована.

– Следовательно, это приглашение стало неожиданностью.

– Я бы сказал, что неожиданностей было две. Во-первых, меня пригласил председатель Спорткомитета СССР Сергей Павлов, он сказал, что есть мнение назначить меня главным тренером сборной, и этот вопрос согласован наверху, то есть в ЦК КПСС. Что касается деталей, об этом разговора не было. И все. Я вернулся в Ригу, где состоялся торжественный вечер, посвященный окончанию сезона. Наш знаменитый комментатор Николай Озеров официально объявил, что я назначен главным в сборную. Новость, конечно, была сенсационная, и рижане приняли ее восторженно, поскольку в тот момент все думали, что я параллельно буду работать и в Риге. Честно говоря, и я так думал. И даже начал планы строить. Но позднее мне позвонили из ЦСКА и предложили приехать в Москву к председателю спортклуба Министерства обороны СССР Николаю Шашкову. Он предложил мне возглавить армейский клуб. Безусловно, я понимал, зачем меня вызывают, и решил, что сразу скажу «нет».

– Чем вы мотивировали свое решение?

– Да он меня и не спрашивал ни о чем. Сказал только, что такова воля руководства. Мы с ним всего минут двадцать разговаривали, причем на общие темы. Потом раздался звонок, он с кем-то коротко переговорил и сказал, что меня ждут на Лубянке. Внизу уже стояла машина, и меня быстро доставили на площадь Дзержинского. Причем Шашков не сказал, к кому меня вызывают. Я подумал, что звонил начальник отдела кадров Пирожков, мой старый знакомый, но мобильников тогда не было, и проверить ничего не мог.

– А как вы попали на прием к Юрию Владимировичу Андропову?

– Я об этом узнал только в машине. Приехали, идем – одна приемная, вторая, входим в длинный кабинет, в конце стол. Андропов навстречу идет, поздоровался, спросил – чай, кофе. Потом час беседовали о хоккее. И только потом он сказал, что вызывал по поручению генерального секретаря ЦК КПСС, который дал распоряжение, чтобы я принял ЦСКА. Андропов тогда сказал – я хотел бы видеть вас в «Динамо», но есть мнение Леонида Ильича. И тут же уточнил – прямое указание. Я попытался отказаться. Сказал, что у меня в Риге хорошая команда, прекрасные помощники, и моя работа в Латвии в ущерб сборной не пойдет. Добавил, что в Риге семья, климат хороший. Впоследствии, когда анализировал ситуацию, удивился своей смелости. Но Андропов не стал настаивать.

– Скажите, это был большой риск, не выполнить указание генсека?

– Вряд ли. Полагаю, что Андропов, скорее всего, дал мне время спокойно все осмыслить. Когда я через неделю снова попал к нему на прием и сказал, что не капризничаю, а беспокоюсь, что не потяну ЦСКА и сборную, он подчеркнул, что ему понравилась моя убежденность: «это позволяет говорить о том, что справишься». И добавил – придется работать. Любопытно, что мой вопрос интересовал многих руководителей государства. При мне Андропову позвонил Зимянин. Председатель КГБ специально включил громкую связь и сказал: у меня Виктор Васильевич сидит, не хочет принимать ЦСКА. Тогда Зимянин спокойно заметил – а ты скажи ему, что в твоем доме не принято отказываться. И оба засмеялись.

– Виктор Васильевич, вы разговаривали с Андроповым дважды, причем подолгу. Что запомнилось?

– Разговор с Андроповым был на редкость откровенным. Я, пожалуй, еще никогда с руководителем такого уровня не говорил о деталях. Юрий Владимирович имел полную информацию. Он знал, что в ЦСКА не только прекрасные игроки, но и то, что ими сложно управлять, что в команде упала дисциплина. Он говорил мне – вы получаете полную свободу действий. Вот, есть там нападающий со сложным характером Петров. Если возникнет конфликт, то можете отчислять. Я, правда, сразу ответил, что такими игроками разбрасываться не имею права. Он отвечает – логично, но, повторяю, сами решайте.

На первых порах все было далеко не просто. Ведь Тихонов, так сказать, пришел в ЦСКА со стороны. Поэтому Виктора Васильевича прохладно приняли в ЦСКА. К тому же первая встреча состоялась на следующий день после банкета, посвященного победе армейцев в первенстве страны. И хоккеисты пришли на представление Тихонова, как принято в таких случаях говорить, немного уставшими.

Собственно, это не было для Виктора Васильевича неожиданностью. При старшем тренере Локтеве обстановка в команде была уж слишком демократичной. Константин Борисович, конечно, ситуацию контролировал, но закрывал глаза на нарушения режима.

Интересно, что на следующий день приезда Тихонова в Москву ему часов в семь утра позвонил Тарасов, тогда еще относившийся к Виктору Васильевичу лояльно, и порекомендовал быть с игроками строже. Так и сказал, серьезно ставь вопрос о дисциплине, я тебя поддержу. Но, когда Тихонов в тот день приехал в ЦСКА, где руководители армейского клуба его должны были официально представить команде, понял, что никакие вопросы обсуждать нельзя.

– Они же живые люди и имели право на праздник. Когда мне предоставили слово, сказал только, что первая задача, которая стоит передо мной, это первое место сборной СССР, если она будет первой, то и в команде все будет нормально. Правда, армейскому руководству это не понравилось.

Тихонов, у которого в рижском «Динамо» была строжайшая дисциплина, начал наводить порядок. И хотя открытого столкновения не было, обстановка складывалась сложная. Армейцам казалось, что новый тренер с ними не справится. И, естественно, долго в команде не продержится. Но работа есть работа, опытные мастера понимали, что готовиться надо серьезно. И в целом отнеслись к новшествам спокойно. В принципе, они все были дисциплинированными, хорошо обученными. И случались только мелкие конфликты, без которых обойтись невозможно. Сложно было то, что тренер непривычную программу предложил, начал трансформацию команды. Ничего не ломал, но вносил новое. Команда была сильная, в тренировочном процессе проблем не было. Но хромала бытовая дисциплина. На Западе собрания не проводят. Вечером говорят – молодец, хорошо играешь, а утром – на тебе билет и до свидания. У нас могли выпить, но отчислить кого-то – не дай бог. Надо было аккуратно разбираться, без шума и резких движений. Собственно, все это житейские вещи, без которых никогда дело не обходится. Главное – под началом Тихонова находились мастера высочайшего класса, и их надо было хорошо тренировать.

Собственно, что Виктор Васильевич с ЦСКА и сборной не справится, думали не только игроки. Несколько позднее, на приеме у председателя Спорткомитета СССР Сергея Павлова после неудачного выступления сборной на призе «Известий», тогда команда в дебютном для Тихонова матче уступила чехам 3:8 и заняла второе место, Анатолий Тарасов нелестно отозвался о Владимире Юрзинове – втором тренере. И Павлов предложил – может быть, вы, Анатолий Владимирович, в качестве консультанта в сборной поработаете? Тарасов не отказался, но заметил, как рассказывал Виктор Васильевич, что к этому вопросу можно вернуться после чемпионата мира 1978 года в Праге.

Что он имел в виду? Догадаться несложно. Опытный зубр предполагал, что сборная СССР, скорее всего, не выиграет золотые медали чемпионата мира, а это в советские времена было равносильно ощутимому поражению. Тогда его критику восприняли бы как истину в первой инстанции. И могли последовать любые выводы – Тарасов мог спокойно напомнить Павлову разговор, состоявшийся после приза «Известий», и взять сборную страны под контроль. Но, как известно, наши хоккеисты в Праге выиграли. И началась эра Тихонова.

Без права на ошибку

Начало восьмидесятых было для ЦСКА далеко не простым. Тихонову требовалось найти первую тройку для армейцев и сборной, еще десяток хоккеистов заменить. Наступало время новой команды. Скажем откровенно, проблем с формированием не было. Но на периферии ныли.

– Помню, как-то позвонил Вячеслав Колосков и пригласил меня на совещание в ЦК КПСС. Там выступил 2-й секретарь Пензенского обкома партии и заявил – что за безобразие, лучших игроков забирают. К ЦСКА его замечания отношения не имели, тем не менее я попросил слово и сказал: ответьте, пожалуйста, на вопрос – почему в Москву с удовольствием артисты едут, талантливые инженеры? Они хотят полностью реализовать свои возможности. И хоккеисты в новых командах хотят выйти на более высокий уровень, а оставаясь дома, вряд ли могли прогрессировать. Так во всех жизненных сферах всегда было, даже до революции.

Вообще, Тихонов не боялся говорить откровенно. Однажды на совещании по спорту в ЦК КПСС, еще в первой половине восьмидесятых, зашел критический разговор о работе тренеров. И вдруг один из руководителей государства говорит – вот, здесь в зале сидит человек, который не подчинился партийному указанию ЦК, – Тихонов. И правильно сделал, когда менял состав сборной СССР.

После поражения на Олимпиаде-80 Тихонова, естественно, критиковали. Единственная публикация с участием известного советского тренера фехтовальщиков Виталия Андреевича Аркадьева была выполнена профессионально. Он сказал, что Тихонов все делал правильно, но немного запоздал с ротацией состава. Виктор Васильевич написал заявление об уходе. Его вызвали в ЦК КПСС и сказали, что кредит доверия не исчерпан.

Но об этой сложной ситуации остались и приятные воспоминания. Когда хоккеисты узнали, что тренер может уйти, то его поддержали именно молодые – Фетисов, Касатонов, Макаров, они, как вспоминал Тихонов, так и говорили – оставайтесь, все будет хорошо.

Действительно, процесс смены поколений – вещь сложная. В начале восьмидесятых распалась тройка Бориса Михайлова, уже нельзя было рассчитывать на спартаковцев Александра Якушева и Владимира Шадрина. Собственно, из наиболее ярких звезд, начинавших в конце шестидесятых и начале семидесятых годов, в сборной оставались лишь Александр Мальцев, Валерий Васильев и Владислав Третьяк. И мало кто верил после Олимпиады-80, что такая обновленная команда сможет сохранить победную поступь СССР на мировой арене. Но все вышло иначе.

Когда Тихонов завершил реконструкцию состава, начался, пожалуй, самый интересный, насыщенный и продуктивный этап работы. Никаких шероховатостей между ним и игроками не было. Шло становление команды, всем хотелось играть лучше и лучше, практически все стремились к совершенствованию. Сборная СССР выиграла чемпионаты мира 1981, 1982 и 1983 годов и затем Олимпиаду-84 в Сараево. И еще в 1981 году и Кубок Канады, турнир высшей категории сложности. Там против нас играли ярчайшие звезды мирового хоккея. И в СССР армейцы играли прекрасно – ЦСКА был неизменно первым в чемпионатах страны.

Третий сложнейший период (после Риги и дебюта в ЦСКА и сборной) пришелся на вторую половину восьмидесятых годов, на перестроечные времена. Открытость вошла в моду, и ведущие хоккеисты захотели играть в НХЛ. Но, сказав «а», генсек Михаил Горбачев забыл произнести «б», то есть создать законы, при которых бы спортсмены могли беспрепятственно уезжать. И потому решить подобные вопросы можно было только в ЦК КПСС.

Но Вячеслав Фетисов, Игорь Ларионов, Сергей Макаров считали, что главный тормоз, мешающий отъезду, это Виктор Тихонов. И начался откровенный «полив» тренера в различных СМИ. Время все расставило по местам. Сегодня многие понимают, что дело было пущено на самотек и пострадал отечественный хоккей, который, собственно, Тихонов пытался защитить. Однако какая теперь разница. Подобная ситуация с исторической точки зрения не имеет ни малейшего значения, ибо ситуация не повторится.

Тихонова ожидало еще одно тяжелое испытание. Все сильные уехали, заменить их было некем. А после того, как СССР рухнул, ЦСКА остался предоставленным самому себе, поскольку Министерство обороны не было готово финансировать хоккейный клуб. Но об этом чуть позже.

Журналисты, когда начались разговоры об отъезде в НХЛ, писали несусветную чушь о диктаторских замашках Тихонова, о том, как он забирал хоккеистов в армию. Но начнем с Хелмута Балдериса. Он пришел к Виктору Васильевичу домой в Риге вместе с отцом, когда тот еще только в ЦСКА собирался. Состоялся серьезный разговор, и Хелмут, тогда совсем молодой игрок, сам сказал, что опасается остановиться в росте. Он хотел прогрессировать, выступать за сборную СССР.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.