ИДЕОМОТОРНЫЕ ПРОЦЕССЫ

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ИДЕОМОТОРНЫЕ ПРОЦЕССЫ

Для того чтобы мысленные образы будущего движения воплощались предельно эффективно, надо правильно использовать их. Причем использовать совершенно сознательно, активно, а не просто полагаясь на те процессы, которыми природа одарила наш организм.

Представление как психический процесс подчиняется определенным законам. Техническое мастерство спортсмена во многом зависит от того, насколько правильно он умеет применять эти законы. Поэтому стоит напомнить основные положения, характеризующие идеомоторные процессы. Их соблюдение поможет и на тренировках, и на соревнованиях.

Первое положение – чем точнее мысленный образ движения, тем точнее, «чище» оно будет выполнено. Поэтому прежде чем прыгнуть, выстрелить, пойти на снаряд, спортсмен должен предельно точно представить то, что он собирается делать. Чем менее точным будет образ движения, тем менее точным окажется само движение. Привычка представлять движение «вообще», без предельной точности – одна из самых пагубных привычек в спорте.

Как ни странно, анализ показал, что даже опытные спортсмены далеко не всегда могут хорошо представить то, что они делают, хотя за счет неосознаваемых, врожденных качеств показывают неплохие результаты. Но если бы они приучили себя к регулярному и сознательному использованию мысленных образов, их достижения наверняка были бы еще выше.

Надо сказать, что добиться точного мысленного представления движения (и даже какого-то его элемента) далеко не просто, так что глубоко заблуждаются те, кто думает, что они могут представить все что угодно – даже прогулку по Луне. Но вопрос заключается в другом: как представить, насколько точным будет этот мысленный образ? И подчас спортсмену приходится специально работать, чтобы добиться желаемой точности сначала мысленного образа, а затем и самого движения.

Мастер спорта, выполняя сложный прыжок с 10-метровой вышки, неудачно вошел в воду, сильно ударился об нее. Лишь через несколько недель, с помощью специальных психотерапевтических методов, мне удалось восстановить у спортсмена точный мысленный образ правильно исполненного прыжка, после чего он успешно реализовал его физически, причем на соревновании. А до этого все попытки мысленно представить правильный прыжок заканчивались неудачей: в сознании спортсмена невольно, вопреки его желанию, каждый раз возникала картина плохо выполненного прыжка со всеми деталями и финальной травмой.

Подобные «засорения» в программирующей части организма – в головном мозгу могут (если не принять специальных мер) сохраняться годами, как это было с другим известным прыгуном в воду. Во время выполнения одного из прыжков на первенстве СССР он слегка задел пальцами ног за край 10-метровой вышки. После этого в течение нескольких сезонов, выполняя этот же прыжок, он невольно, как ни противилось его сознание, брал носки ног «на себя», хотя, согласно требованиям, они должны быть предельно оттянуты. Брал «на себя» потому, что подсознательно боялся снова зацепиться пальцами за край вышки. А воспользоваться моей помощью из-за позиции своего тренера не решался.

Многоопытная спортсменка – мастер спорта международного класса, неоднократная победительница крупных соревнований – после нервного переутомления и долгого перерыва в тренировках не могла мысленно представить даже такой простой для нее прыжок, как «ласточка» с метрового трамплина! Только после того, как удалось восстановить мысленные образы прыжков, у спортсменки исчез страх перед водой и она возобновила тренировки.

Это примеры хотя и временных, но все же грубых «поломок» в согласованной работе программирующей и исполняющей частей организма. А вот пример в некотором отношении более простои.

Однажды мне пришлось наблюдать за тем, как мастер спорта отрабатывала прыжок с «сухого» трамплина в яму с поролоном. Тренер сделал ей раз двадцать одно и то же замечание: «Выноси руки!» – то есть требовал, чтобы прыгунья в момент отталкивания от трамплина поднимала руки как можно выше над головой и лишь после этого переходила в переднее сальто. Спортсменка очень хотела выполнить это, в общем простое, требование, но почему-то у нее ничего не получалось.

С разрешения тренера я пригласил ее вечером к себе, и мы проделали такую работу. Сначала девушка, приняв стойку «смирно» и закрыв глаза, попробовала идеомоторно представить правильный вынос рук. И тут, к нашему обоюдному удивлению, оказалось, что она этого сделать не может! Руки в ее мысленном представлении поднимались только до уровня плеч, до горизонтали, а выше – никак! Не имеющие опыта могут не поверить, что нельзя мысленно и идеомоторно представить все что угодно, а тем более такое простое движение, как подъем вытянутых рук над головой. Но тем не менее спортсменке (а она была правдива в самооценке), несмотря на ряд попыток, не удалось этого сделать. Так вот где, как говорится, была собака зарыта! Руки на тренировке выполняли движение лишь так, как она была способна представить его идеомоторно. Другими словами, то, чего не можешь представить идеомоторно и правильно, и при реальном исполнении движения не получится как надо.

Чтобы выйти из создавшегося положения, мы поступили следующим образом. Сначала было решено «проторить путь» для мысленного идеомоторного образа правильного выноса рук – с помощью преднамеренной активизации соответствующих скелетных мышц. Для этого я попросил девушку несколько раз подряд выполнить физически нужный элемент в слегка замедленном темпе и очень точно. Повторив задание три раза подряд, она закрыла глаза и снова попыталась воспроизвести движение идеомоторно. Теперь руки в ее мысленном представлении стали подниматься несколько выше. Затем повторили процедуру преднамеренной активизации мышц еще два раза. Только после этого спортсменка смогла представить идеомоторно правильный вынос рук! И на следующее утро во время тренировки руки как бы сами по себе начали выполнять движение так, как требовалось!

Пусть этот простой, но весьма яркий пример заставит тренеров и спортсменов задуматься: почему, несмотря на все усилия, никак не получается тот или иной технический элемент? Может быть, просто-напросто спортсмен не способен его представить идеомоторно и точно? Думаю, что именно эта причина лежит в основе многих ошибок в спортивной технике.

В том, что идеомоторно представить нужное движение не просто, мне пришлось убедиться на собственном опыте. В 1970 году, работая со стрелками из пистолета, я, до этого никогда не стрелявший, решил сам попробовать. В первые дни, естественно, пули ложились совсем не туда, куда хотелось бы. Тогда я решил использовать возможности, заложенные в идеомоторике. И неожиданно обнаружил, что не в состоянии мысленно представить систему «мушка в прорези», неподвижно стоящую «под «яблоком» мишени. Если мушка оказывалась точно под черным кругом, то прорезь начинала буквально вертеться вокруг нее. Если же удавалось мысленно «обездвижить» прорезь, поставив ее точно под «яблоком», то мушка начинала прыгать в разные стороны. Это было удивительно! Казалось бы, что может быть проще – мысленно представить то, что надо? А обнаружилось, что это далеко не просто, ибо в сознании, в памяти прочно утвердились те мысленные представления, которые возникли в первые дни тренировок из-за моих неточных движений. И эти зафиксировавшиеся в памяти неправильные мысленные образы, вызванные неправильными движениями, никак не хотели уступать место правильным.

Пришлось прибегнуть к особому методу. Я лег, расслабил мышцы настолько, чтобы погрузиться в контролируемую сознанием дремоту, поднял правую руку с «мысленным пистолетом» вертикально, будто мишень была на потолке, и начал идеомоторно представлять нужное положение системы «мушка в прорези», располагая ее точно под «яблоком». Сначала ничего не получалось. Но вскоре неправильное представление, порожденное прежним опытом, стало поддаваться корректировке. Для полной коррекции понадобилось 6 занятий (каждое по 7 – 10 минут) в течение двух дней. После этого идеомоторное представление стало абсолютно точным. А на следующий день я выполнил нормативы II спортивного разряда, хотя до этого, повторяю, стрелять из пистолета мне не приходилось.

Итак, без точного представления того, что собираешься делать, нельзя гарантировать успех. Любое пока еще недостаточно автоматизированное движение спортсмен должен уметь представлять идеомоторно и очень точно, чтобы выполнить его хорошо. Вот почему использование мысленных образов движений – так называемая идеомоторная тренировка – должно стать обязательным как в тренировочной, так и в соревновательной деятельности.

Второе положение – идеомоторным называется лишь такое представление, при котором мысленный образ движения обязательно связан с мышечно-суставным чувством спортсмена.

Мысленные представления могут быть «зрительными» – в этом случае спортсмен видит себя как бы со стороны, будто на экране телевизора. Надо хорошо уяснить, что такие «зрительные» представления обладают очень малым тренировочным действием. Ведь в этом случае импульсы, рожденные в головном мозгу, почти не передаются мышцам, которые должны выполнить задуманное движение. Поэтому работа идет как бы вхолостую, и в соответствующих мышцах не возникает достаточной активности. В этом можно убедиться и на опыте с подвешенным грузиком. Мысленно представьте себя в зеркале, «посмотрите» на себя со стороны и попытайтесь, глядя на «зеркальный», висящий сбоку грузик, представить, что он раскачивается, – получится намного хуже.

Рассогласованность между программирующим органом – головным мозгом и исполняющим аппаратом – мышцами и суставами – особенно хорошо заметна во время наблюдений за обнаженным телом неподвижно сидящего или лежащего с закрытыми глазами спортсмена. Если он мыслит идеомоторно, «пропускает» представления о движении «через себя», в его мышцах довольно отчетливо видны микросокращения и микрорасслабления. Если же представления имеют чисто зрительный характер, то никаких микродвижений в мышцах не возникает, хотя спортсмену кажется, что он «пропускает» мысленные представления через свой организм. Следовательно, наблюдая за мышцами спортсмена во время идеомоторной тренировки, можно легко выяснить, насколько его мысленные представления о том или ином техническом элементе достигают цели.

Третье положение – эффект воздействия мысленных представлений заметно возрастает, если их облекать в точные словесные формулировки. Это доказали исследования ряда авторов – в частности, А.Ц.Пуни, Ю.З.Захарьянц и В.И.Силина, Е.Н.Суркова[20]. Надо не просто представлять то или иное движение, а одновременно проговаривать его суть – про себя или шепотом. В одних случаях слова нужно произносить параллельно с представлением движения, в других – непосредственно перед ним. Как поступать в каждом конкретном случае, подсказывает практика.

Предположим, прыгуну в воду перед погружением надо сохранить напряженными мышцы живота. Чтобы этот элемент выполнить как полагается, спортсмен перед прыжком должен идеомоторно представить себя входящим в воду с хорошо втянутым животом и при этом сказать: «Втянуть живот» (или «Держать живот»). Если же эти слова произнести также непосредственно перед входом в воду, то они в еще большей степени помогут сохранить нужное напряжение мышц, и элемент будет выполнен наиболее точно.

А вот пример того, как менялись словесные формулировки у спортсменки-лучницы. Надо заранее сказать, что в формулах ее «идеального выстрела» не стоит искать грамматической завершенности, а тем более литературных красот. Каждый спортсмен обозначает элементы нужных движений в той манере, которая ему свойственна и удобна. Итак, вот какими были формулы «идеального выстрела» кандидата в мастера спорта Елены Терентьевой, согласованные с ее тренером В.В.Немогаевым, в апреле 1986 года:

1. Ноги свободные, колени назад... прочно стою на подошвах, опираясь на носки.

2. Туловище свободное, спина прямая... легкий наклон вперед.

3. Лук в расслабленных руках.

4. Левая выходит в линию плеч, закрепляется в «замок».

5. Правый локоть выведен чуть выше.

6. Ставлю мушку в район прицеливания.

7. Усиливая упор в лук, тяну спиной... правая расслабленная, локоть веду назад.

8. Касаюсь подбородкам, продолжаю движение назад.

9. С ходу прохожу щелчок... (щелчок клинкера – А.А.)

10. Начинаю расслаблять пальцы...

11. Контролирую прицел...

12. Выпуск...

13. Сохраняю тонус...

14. Слушаю себя...

Что дает спортсмену подобное проговаривание элементов выполняемого движения? В первую очередь, конкретность словесных формулировок дисциплинирует мышление, что облегчает путь к намеченной цели (в данном случае – к хорошо выполненному выстрелу). Напротив, хаотичное мышление нередко принимает неуправляемый характер в экстремальных условиях ответственных состязаний. Когда мышление хорошо организовано, оно включает в действие механизмы идеомоторики, и точные мысли об элементах движения, оформленные в точные слова, обеспечивают столь же точную их физическую реализацию.

Если же какая-то дистрессовая ситуация собьет спортсмена с пути дисциплинированного мышления, он, опираясь на формулы своего идеального движения, сможет снова сосредоточить временно рассеявшееся внимание на последовательном выполнении конкретных движений, называя их соответствующими конкретными словами, и вновь обретет устойчивое психофизическое состояние. Аккуратное использование словесных формул, описывающих правильные действия, резко снижает возможность «засорения» памяти неточными движениями.

Словесные формулы способствуют также достижению предельно сосредоточенного внимания, которое является одним из важнейших залогов успеха. В данном примере – успешной стрельбы из лука. Плавный переход от одного элемента «идеального выстрела» к последующему формирует привычку прочно удерживать сосредоточенное внимание на выполняемых движениях. Если же внимание почему-либо отвлечется, спортсмен не растеряется, не впадет в панику, а в следующее же мгновение вернет внимание к тому элементу «идеального выстрела», от которого оно «убежало», или отложит выстрел.

Следовательно, словесные формулы идеального движения являются надежным помощником в деле самостоятельной и эффективной организации устойчивого и точного мышления как на тренировках, так и на соревнованиях. А как известно, либо мы владеем своими мыслями, либо они владеют нами – третьего не дано.

Практика показывает, что первоначальные формулы идеальных движений со временем претерпевают изменения – главным образом в сторону сокращения их количества и своеобразного «уплотнения» отдельных элементов в своеобразные блоки. Когда в январе 1987 года (то есть через восемь месяцев) я вторично встретился с Еленой Терентьевой, она мне сказала, что в процессе тренировок первоначальные 14 формул как бы сами по себе сократились до семи. Вот эти 7 формул «идеального выстрела», составленные уже самой спортсменкой:

1. Стойка...

2. Левая в упор...

3. Спина с возрастающим напряжением...

4. Левая вперед...

5. Непрерывная тяга...

6. Выпуск...

7. Слушаю себя...

Посмотрев на апрельском сборе 1987 года, как спортсменка использует эти формулы на практике, я внес в них следующие уточнения:

1. Уверенная стойка...

2. Левая «замком» в упор...

3. Непрерывный растяг спиной...

4. Правая в плоскости левой плавно к подбородку...

5. Четкий выпуск...

6. Слушаю себя...

В результате осталось 6 формул. К концу сбора третья формула была заменена на более точную: «Спиной непрерывный растяг...». Дело в том, что ударным здесь должно быть слово «спиной», мышцами которой начинается непрерывно плавное растягивание тетивы лука. Если же оставить прежнюю формулировку этого элемента – «Непрерывный растяг спиной...», то до последнего слова непонятно, чем осуществлять этот «растяг». В уточненном же варианте слово «спиной» сразу же включает в «непрерывный растяг» соответствующую группу мышц.

Используя эти уточненные 6 формул, спортсменка в августе 1987 года сумела выполнить норматив мастера спорта. А в октябре того же года сформулировала модель своего идеального выстрела всего лишь тремя словами: «Левая – лопатка – спина». Когда же я предложил перевести эти слова из именительного падежа в творительный («Левой – лопаткой – спиной»), спортсменка, мысленно «проиграв» мое предложение и подумав, сказала, что такой вариант ей не подходит. Почему – не знает, но не подходит. И я не стал настаивать, так как убедился, что она осознала самое главное – силу принципа, согласно которому конкретно точные слова помогают выполнять столь же конкретно точные движения. Ведь за каждым словом стоит соответствующий ему мысленный образ. И эти мысленные образы «идеального выстрела», будучи чисто психическим явлением, начинают идеомоторно как бы «переливаться» именно в те мышцы, которые уже физически реализуют запрограммированное в головном мозгу движение – в данном случае модель «идеального выстрела».

Самостоятельное уточнение спортсменом формулировок выполняемых движений свидетельствует о том, что он начал уважительно, с пониманием глубокой сути, относиться к такому важнейшему средству саморегуляции, каким является слово. Мне, в частности, было приятно услышать, когда мастер спорта Ольга Обморышева, вернувшись с ответственного соревнования, где она выступила достаточно успешно, сказала: «Мои формулы сократились. Оказалось, что стрельба идет гораздо лучше не при четырех звеньях, а при трех». Дело в том, что перед соревнованием ее формулы «идеального выстрела» состояли из четырех элементов: «Плоскость – подбородок – каменеет в точку – там!» А в процессе состязания сократились до трех элементов: «Каменеет в точку – плавно в подбородок – там!» Для непосвященных это абракадабра. Но для спортсменки, ее тренера В.В.Немогаева и для меня в содержании и в динамике данных формул заложен великий смысл, ибо к четырехэлементному, промежуточному варианту мы шли совместно более года! А вначале у этой спортсменки было восемь формул «идеального выстрела».

Подобные метаморфозы с первоначальным составом формул происходят у всех спортсменов за время тренировок и соревнований. Это процесс, именуемый минимизацией – то есть сведение к минимуму используемого словесного материала. Причем со временем слова заменяются соответствующими мысленными образами. Это наглядно доказывает, в частности, следующее: если на первых порах овладения формулами нужного движения многие спортсмены шепчут их, то затем переходят к мысленному проговариванию формул, а в итоге оперируют только необходимыми образами.

Однако иногда приходится возвращаться от «чистых» мысленных образов к специальному проговариванию изначальных слов – такая необходимость возникает в тех случаях, когда образы (в силу разных причин) начинают терять свою четкость и точность. Слова же, особенно если проговаривать их вслух, возвращают потускневшим мысленным образам необходимую ясность. Бывает и так, что требуется «расформировать», казалось бы, устойчивые блоки мысленных образов. Так, например, если слова «Уверенная стойка» в экстремальных условиях соревновательной борьбы не вызывали необходимые физические качества, спортсменка начинала мобилизовать себя развернутым вариантом этой формулы, а именно: «Ноги упругие, поясница жестко закреплена, плечи свободные». Так что словами, как мощными рычагами воздействия на психическое и физическое состояние, нужно правильно пользоваться – и тогда они помогут в достижении поставленной цели.

В резолюции 2-го Международного коллоквиума по психической подготовке спортсменов, состоявшемся в мае 1967 года, был записан такой мало радостный вывод: «Спортивная среда недостаточно знакома с диалектикой и искусством слова». Очень хотелось, чтобы данный раздел об использовании словесного материала при совершенствовании технического мастерства хотя бы в какой-то мере восполнил этот пробел в психологическом образовании спортсменов и тренеров.

При подборе словесных формулировок надо учитывать и такое весьма важное обстоятельство: надо программировать именно то, что необходимо выполнить – например, «втянуть живот». Это необходимо подчеркнуть особо, так как беседы со спортсменами показывают, что большинство из них формулируют те или иные задания почему-то в отрицательном ключе – с частицей «не».

Вот, например, как составила одна спортсменка «памятку» перед прыжками в воду:

Делая первый прыжок – «не упасть плечами, открыться в верхней точке».

Исполняя второй – «в начале не сесть тазом».

Начиная третий – «не перебросить руки» – и т.д.

Как видите, сплошные «не»! Получается, что перед прыжком спортсменка думает главным образом о том, чего не надо делать. И предоставляет своему мозгу самому переводить эти «не» в соответствующие положительные установки. Но нельзя руководствоваться тем или иным «не» – тогда прыжок просто нельзя будет выполнить! Ведь если человеку скажут: «Не ходи» – что он должен после этого делать? Неизвестно! Лишь после того, как задача будет сформулирована в положительном ключе (например: «Посиди»), он поймет, что делать дальше.

Когда же я попросил эту весьма смышленую студентку инфизкульта сформулировать «памятку» по-другому, в положительном ключе, то, к нашему обоюдному удивлению, она не смогла этого сделать. Лишь с помощью тренера ей удалось правильно переписать «памятку». Вот как стали выглядеть теперь формулировки.

Делая первый прыжок – «держать руки немного перед собой».

Исполняя второй – «уйти в правильный толчок; таз быстро дать в руки» – и т.д.

Эти программирующие поведение формулировки (без частицы «не») были составлены буквально накануне ответственного старта и тем не менее помогли спортсменке выступить вполне успешо.

Следовательно, любому спортсмену совместно с тренером надо найти наиболее точные положительные формулировки для всех (а тем более для трудных) элементов техники и постоянно пользоваться ими одновременно с идеомоторными представлениями. Такой подход намного ускорит достижение нужного результата и не потребует столь больших затрат сил, как метод «проб и ошибок».

В том, что слово заметно усиливает эффект мысленного представления, легко убедиться во время опыта с висящим на пальце грузиком. Если не просто представить, что он начинает раскачиваться, предположим, вперед-назад, а произнести слова «вперед-назад» вслух, то амплитуда колебаний сразу же увеличится.

Четвертое положение – начиная разучивать новый элемент спортивной техники, надо представлять его исполнение в замедленном темпе (как на кинопленке, заснятой рапид-методом). Замедленное промысливание технического элемента позволит точнее представить все тонкости изучаемого движения и вовремя предупредить возможные ошибки.

В.И.Секун[21] дает такой совет: для быстрого освоения одного или нескольких сложных элементов достаточно на каждой тренировке мысленно представить их 3 – 4 раза подряд. Если же надо идеомоторно проработать упражнение целиком (например, всю комбинацию на брусьях), достаточно 1 – 2 предварительных промысливаний.

Думаю, что целесообразна и такая последовательность – после разминки, за 10 – 15 минут до выступления: 1) спокойно сесть или лечь, закрыть глаза и предельно расслабить все мышцы; 2) мысленно представить движение сначала 1 – 2 раза в очень медленном темпе, потом 1 раз в слегка замедленном, а в конце – в том темпе, в каком это упражнение выполняется на тренировке или соревновании; 3) за 2 – 3 минуты до выступления идеомоторно промыслить 1 – 2 раза тот элемент, который нужно выполнить особенно точно; 4) уже на старте, в момент настройки на выступление, представить и «проговорить» идеальное выполнение самого важного, «опорного» элемента» (в редких случаях – двух элементов) 1 раз в обычном темпе.

Некоторые спортсмены во время разминки чередуют медленные и быстрые представления в той последовательности, которая им наиболее подходит. Например, 1 раз медленное представление и сразу же за ним – быстрое. Или 2 раза в медленном темпе и 1 раз – в обычном. В общем, если заниматься идеомоторной тренировкой регулярно, каждый день, то практика сама подскажет спортсмену оптимальный для него вариант использования идеомоторных образов.

Даже впоследствии, когда движение начнет реализовываться успешно, полагается перед каждым его физическим исполнением хотя бы раз промыслить его идеомоторно: сначала в замедленном темпе, затем в несколько ускоренном и, наконец (непосредственно перед началом выполнения движения), в том темпе, в каком оно должно быть выполнено в реальности. Такая идеомоторная разминка, как свидетельствует опыт, обеспечивает высокую точность и стабильность выступлений.

Спортсмен, приучивший себя использовать возможности идеомоторики, никогда не начнет выполнять движение, пока не почувствует, что его мысленный образ приобрел нужную конкретику и тесно связан с мышечными ощущениями.

Пятое положение – при овладении новым техническим элементом следует мысленно представлять его, находясь в том положении, которое наиболее близко к реальному положению тела спортсмена в момент его выполнения. Вот почему, когда прыгун в воду разучивает прыжок из задней стойки, мысленное представление этого прыжка лучше отрабатывать стоя спиной, а не лицом к воде. Когда, скажем, барьерист шлифует с помощью идеомоторики технику преодоления барьера, ему полезнее тренироваться сидя на полу в положении «над барьером».

Конечно, не всегда при идеомоторной тренировке можно принять положение, которого требует реальная обстановка, но стремиться к этому нужно. Так, один прыгун в воду, мысленно отрабатывая стойку на кистях, сгибался в пояснице, почти доставая ладонями пол. В таком положении, с закрытыми глазами, ему легче было представить себя выполняющим это упражнение так, как того требуют правила соревнования.

Когда спортсмен, занимаясь идеомоторикой, принимает положение тела, близкое к реальному, в головной мозг поступает гораздо больше импульсов от мышц и суставов, которые соответствуют реальному рисунку движения. И мозгу, программирующему идеальное идеомоторное представление о движении, становится легче «связываться» с исполняющим звеном – опорно-двигательным аппаратом. Другими словами, у спортсмена появляется возможность более осознанно отрабатывать необходимый технический элемент.

В связи с этим очень полезны тренажеры, позволяющие спортсменам принимать самые различные позы – особенно в таких видах, где движения часто выполняются в воздухе, после отрыва от опоры. Побывав в состоянии своеобразной невесомости, спортсмен начинает лучше чувствовать тонкость элементов техники движения и лучше представлять их.

Правда, с опытом появляется способность правильно представлять движение, находясь в одном из трех стандартных положений, рекомендуемых для психической саморегуляции: лежа, полулежа и в «позе кучера». Но в начале занятий идеомоторной тренировкой нужно стараться принимать положение тела, близкое к реальному.

Шестое положение – во время идеомоторного промысливания движения иногда оно осуществляется настолько сильно и явственно, что спортсмен начинает невольно двигаться. Это свидетельствует о налаживании прочной связи между двумя системами – программирующей и исполняющей. Такой процесс очень полезен – пусть тело как бы само по себе включается в исполнение того движения, которое рождается в сознании. Подобную картину приходилось наблюдать наиболее часто на занятиях с фигуристами. Стоя на коньках с закрытыми глазами, они неожиданно для себя начинали плавно и медленно двигаться вслед за мысленными идеомоторными представлениями (как они говорили, их «ведет»).

Вот почему в тех случаях, когда идеомоторные представления реализуются не сразу, с затруднениями, можно рекомендовать спортсмену сознательно и осторожно связывать идеомоторные представления с соответствующими движениями тела и таким способом соединять мысленный образ движения с выполняющими его мышцами.

Несколько слов о так называемых имитациях. Имитируя реальное движение или его элементы, спортсмен способствует формированию более четкого представления о нужном ему техническом элементе, продвигаясь, так сказать, от периферии (мышц) к центру (головному мозгу). Таким образом, имитация различных движений, которую нередко можно видеть во время разминки спортсменов, помогает в выполнении того или иного трудного упражнения. Однако, имитируя, нужно сознательно связывать выполняемые движения с их мысленным образом. Если же имитации проводить формально или думать о другом (например, о соперниках), имитирующие действия не принесут пользы.

Седьмое положение – непосредственно перед выполнением упражнения нельзя думать о конечном результате. Это одна из довольно распространенных ошибок, которую допускают спортсмены.

Когда в сознании доминирующее положение занимает мысль о результате, она вытесняет самое главное – представление о том, как достичь этого результата. И получается, что, к примеру, стрелок думает только о том, что ему необходимо попасть в «десятку» – и эта мысль начинает мешать точным представлениям о тех технических элементах, без выполнения которых попасть в «десятку» просто невозможно. Вот он и не попадает. «Перестарался, очень хотел», – говорят в таких случаях спортсмены, забывая о том, что для достижения желаемого результата надо не думать о нем, а использовать мысленные образы тех действий, которые ведут к этому результату. Когда спортсмен непосредственно перед выполнением упражнения точно промысливает всю последовательность нужных технических элементов, результат бывает высоким.

На примере стрелка из пистолета этот процесс выглядит так: все внимание полностью сосредоточено на устойчивом положении руки, на удобном «обжиме» рукоятки, мягком движении пальца и т.д., а отнюдь не на том, что нужно попасть в центр мишени. Эта последняя задача является установкой, фоном, на котором должны идеомоторно и предельно точно реализоваться мысленные представления о правильном выполнении соответствующих технических элементов.

Перед выполнением упражнения допустимо думать о результате лишь в тех случаях, когда двигательный навык, обеспечивающий желаемый результат, очень прочен. Например, прыгун в высоту, имеющий личный рекорд 2,20 метра, преодолевает планку, установленную на высоте 1,80 метра. В этот момент он может думать о чем угодно. Но если он собирается покорять рубежи, близкие к личному рекорду, то его внимание должно быть сосредоточено не на результате. Чем выше планка, тем точнее должна быть последовательность представлений, направленных лишь на то, как технически грамотно выполнить очередную попытку.

Таковы основные положения идеомоторной тренировки, приносящей ощутимую пользу во всех случаях, когда требуется повышение технического мастерства.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.